Не отдавая себе отчёта в том, что делает, повинуясь какому-то глубинному инстинкту, Ева вытянула руку, навстречу его ладони. В голове кружилось множество вопросов, хотелось узнать, кто эти люди, что это за горошина и почему они прощаются с ребенком. Но как только горошина коснулась её кожи, Еву поглотила темнота.
***
Ева проснулась в холодном поту, словно кто-то за шиворот выдернул её из сна. Сердце стучало как бешеное, пытаясь выбраться из грудной клетки. Рука сжимала невидимую горошину так сильно, что костяшки побелели. Ева медленно разжала ладонь и с лёгким разочарованием заметила, что она пуста. Пальцы дрожали. Ева уставилась на них, как будто могла вызвать горошину обратно одним только взглядом. Но чуда не произошло. Ладонь осталась пустой. Глупо было надеяться, но ей вдруг стало обидно. Будто ей пообещали что-то важное - что-то волшебное - и в последний момент передумали отдавать.
За окном уже светало. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь тонкие занавески, создавая на полу причудливые узоры. Ева откинула покрывало и встала с кровати, поморщившись от холода. Пол оказался ледяным - особенно в сравнении с тем лихорадочным жаром, в котором она проснулась. Она на цыпочках подошла к окну и выглянула наружу.
Воздух был наполнен молочной дымкой, укутывающей улицы, как забытое одеяло. Такой туман бывает только в ранние часы.
Ева глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и отогнать тревожное предчувствие. Спать больше не хотелось, несмотря на то, что часы едва ли показывали шесть утра. В груди поселилось странное чувство, будто вернулись утраченные воспоминания. Но Ева совершенно точно занала, что ничего не забывала. По крайней мере ничего важного.
Шлепая босыми ногами по деревянным доскам, которые слегка поскрипывали под её весом, Ева спустилась на первый этаж. Минуя спальню родителей она бросила на дверь задумчивый взгляд, замедлив шаг. Слова Кайла все ещё гудели в голове, словно дрель пробивая бреши в её уверенности в родителях.
Весь вчерашний вечер Ева украдкой наблюдала за родителями, следила за их жестами, мимикой, интонацией. Прикидывала, могут ли они быть злыми. Могли ли они раньше творить страшные вещи. Могли ли они быть причастны к странностям, которые происходят сейчас.
Ответ напрашивался сам собой: не могли. Родители Евы были добрейшими людьми. И эта доброта была настолько обширной, настолько искренней, что сочилась из каждого их слова, из каждого движения, как свет льётся из приоткрытой двери в тёмную ночь.
Не могла мама, которая вместе с Оззи часами раскрашивала картинки, терпеливо объясняя циклопу, что небо не может быть фиолетовым (хотя почему бы и нет!) быть злой. Не мог папа, который вчера, заметив усталость мамы, молча встал и принялся мыть гору посуды после ужина, быть злым. Ева не могла усомниться в них ни на секунду. Представить, что её родители творят ужасные вещи, как увидеть посреди Круговой улицы динозавра - невозможно.
Ева была совершенно уверена, что Кайл что-то напутал. Несколько раз она рвалась спросить у родителей о Черной руке. Но каждый раз, когда она открывала рот, язык словно прилипал к небу, слова застревали в горле, будто его сжимала невидимая рука, а в голове всплывал образ мистера Ронана, в тот день, когда Ева застала его у себя на кухне, и напряжённые и испуганные лица родителей. Они что-то скрывали и вероятность того, что Ева все узнает от них была ничтожно мала.
"Не потому что они к чему-то причастны. Они просто захотят меня защитить" - убежала себя Ева, игнорируя образ Кайла каждый раз возникавший перед глазами.
Мама спустилась на кухню практически одновременно с Евой, словно услышала её шаги по скрипучим половицам. Она выглядела немного уставшей, но улыбнулась, увидев дочь.
- Ты сегодня рано, милая, - сказла она, а затем подошла к холодильнику и вытащила из него продукты для завтрака.
Волосы мамы были собраны в небрежный пучок. И хотя обычно она не вылезала из пижамы раньше семи утра, сегодня она была уже одета в черную атласную блузку и черную юбку-карандаш. Что говорило о том, что мама нервничала и проснулась ещё раньше Евы.
Ева наблюдала за тем, как мама готовит. Её движения были отточены годами практики. Это были такие знакомые, такие домашние действия, что все сомнения Евы по поводу родителей отступили.
Тут же Ева поняла причину беспокойства мамы, ведь родителей ночью не будет дома. Сегодня Волчья ночь - полнолуние - время, когда оборотни примут свою волчью форму - превратятся в огромных клыкастых существ с неконтролируемым голодом.