Девочки переглянулись. Сестра Лидии умела делать то, чего сама Лидия не делала никогда: была приветливой.
- Приятно познакомиться, - наконец ответила Ева, все ещё поражаясь семейному сходству.
- Д-да, приятно, - робко подтвердила Эмма. Она бросила взгляд на машину, будто прощаясь с ней. Или надеялась сбежать в последний момент.
Каролина подошла к машине, поздоровалась с мамой Евы. В её голосе слышалась мягкость и какая-то внутренняя уверенность, в то время как голос Лидии обычно был наполнен тревогой и сарказмом.
Натали и Каролина перекинулись парой вежливый фраз. Сестра Лидии быстро сообщила о времени, когда девочек можно будет забрать и пообещала постоянно сопровождать их во время Инициации, чтобы никто не потерялся, не испугался и не попал в неприятности. Мама поблагодарила Каролину за тёплый прием, и спросила, будет ли завтра открыт их семейный магазинчик. С тех пор, как Ева стала дружить с Лидией, Натали стала постоянным клиентом травяной лавки, которую держали родители Лидии. Обычно она заказывала доставку каких-нибудь трав прямо на работу. Но сейчас, видимо, решила наведаться в лавку сама.
Мама, похоже, осталась довольна беседой. Она ещё раз посмотрела на девочек, сказав "будьте умницами", и уехала. В глазах Эммы в этот момент потух последний огонёк надежды - она действительно осталась в квартале ведьм.
- У Лидии такие чудесные подруги, - вновь заговорила Каролина, ведя девочек к реке, где собрались другие ведьмы. Голос её был легкий и звонкий, словно колокольчик. - Не многие люди согласятся посетить квартал ведьм.
- Мы просто хотим поддержать Лидию, - проговорила Ева, стараясь выглядеть спокойно, в то время, как напряжение скапливалось между лопаток. Эмма предпочитала помалкивать и шла, смотря себе под ноги. Как будто боялась, что когда поднимет глаза, её тут же заколдуют. - И мы очень рады, что нам разрешили поприсутствовать.
Каролина кивнула, расслабленно улыбнувшись. Напряжение в теле Евы постепенно угасало, узел, стянутый в районе лопаток будто развязался. От Каролины веяло спокойствием, которое постепенно почувствовала Ева. И даже Эмма, которая все же смогла оторвать взгляд от песка, по которому девушки шли к набережной. Каролина напоминала фею, только без прозрачных крылышек. В то время как Лидия будто недавно вышла из тёмных мрачных подземелий. Такие похожие и одновременно разные сестры.
- Этот день действительно важен для Лидии, - продолжила Каролина, шагая слегка впереди девочек к набережной. Там, на фоне неспешно текущей реки, располагалось сердце праздника. Издалека открывался потрясающий вид. Тонкие деревья, увитые красными и синими лентами, служили ограничителем, за который гостям праздника заходить нельзя. Повсюду ходили ведьмы - кто в мантиях с треугольными капюшонами, кто в обычной одежде. У каждой ведьмы или ведьмака на щеке была нарисована полоска - красная или синяя. Выглядело это забавно, но ведьмы с гордостью носили свои отличительные знаки. Красный цвет - принадлежность к женским ковенам, синий - к мужским. Ева вспомнила, что где-то читала: магия у них отличается. Но чем именно, она не знала, в голове была пустота, как в коробке печенья, после того как её обнаружил Оззи.
Перед ними пробегали дети. Кто-то пускал мыльные пузыри, кто-то играл с ветровыми вертушками, кто-то играл в догонялки и визжал от восторга. Пару раз Ева замечала ведьм, которые проходили мимо со сладкой ватой. Все смеялись, разговаривали. Атмосфера праздника напоминала не магический ритуал, а ярмарку или праздник в честь Дня принятия - в этот день было положено начало Новому миру.
Чем дальше по набережной они продвигались, тем сильнее Ева расслаблялась. Запах трав, усливавшийся с каждым шагом, окутывал все её тело, успокаивая. Но на Эмму, казалось, не действовало ничего. Она все сильнее съеживалась, как кошка под дождём и лавировала между людьми, чтобы ни к кому не прикасаться, будто шла по минному полю.
Поступь Каролины была такой лёгкой и невесомой, что в темноте казалось, будто она парит над землей. Она улыбалась знакомым ведьмам и приветствовала их.
- In nocte nascuntur magi![[1]] - воскликнула рядом низкая черноволосая женщина. Её тёмная мантия почти не скрывала пышного телосложения. А чёрные озорные глаза напоминали два уголька.