Еве всегда нравился этот куст за его странность - за то, что он выглядел чужим в квартале людей. Но сейчас ей было не до симатий.
Что-то блеснуло под одной из ветвей можжевельника. Ева прищурилась. И снова увидела быструю белую вспышку, такую слабую, что её едва можно было заметить. Прямо в землю у кустарника воткнули устройство, похожее на садовый фонарь - маяк для оборотней. И он был не один. Дальше по улице Ева заметила ещё несколько таких устройств. Их разбрасали в укрытиях, так что заметить маяки, если не приглядываться, было сложно.
Ева вышла из квартала людей и остановилась у магазинчика дяди Саркиса. Витрина была разбита. Осколки стекла валялись на троуаре, сверкали в лунном свете, как драгоценные камни. В магазине царил беспорядок - повсюду валялись коробки, монеты, чеки.
Внутри хозяйничал волк. Он был неестественно огромным. Шерсть топорщилась, как будто его только что ударило током. Волоски на загривке сбились и торчали вверх, напоминая еловые иглы. Лапы огромные, как у медведя.
Волк стоял посреди разгрома, наступив одной лапой на коробку с замороженной пиццей и старательно рвал её зубами. Он даже не заметил Еву. Пока что.
Ева отступила. Один шаг. Второй. Третий. Она хотела быть бесшумной, как кошка. Но осколки стекла жалобно хрустели под подошвами. Сердце грохотало в груди. Она старалась дышать как можно тише и не сводила взгляда с волка, казалось, стоит ей отвернуться и оборотень тут же набросится.
Ей нужно было бежать. Спрятаться дома и попробовать снова дозвониться отцу. Но было одна проблема - где-то за магазинчиком притаился Крепыш. Если только волк не добрался до него перед тем, как отужинать пиццей.
Ева не хотела думать об этом. Она убедила себя в том, что с Крепышом все в порядке.
Повернув за угол, она остановилась и осмотрелась. На первый взгляд за магазинчиком было все спокойно. Крепыша здесь тоже не было. Наверняка, умный кот поспешил спрятаться когда увидел оборотней. Но нужно было удостовериться.
Ева заглянула за мусорные баки, Подняла голову и осмотрела крышу - излюбленное место Крепыша. Кота нигде не было.
- Крепыш, кис-кис-кис, - позвала Ева шепотом. Она боялась говорить громче, чтобы волк её не услышал.
Никто не отозвался.
- Крепыш? - чуть громче, но все ещё шёпотом сказала Ева.
И снова тишина. Значит, кот либо действительно спрятался, либо... Ева замотала головой, прогоняя плохие мысли. Крепыш в безопасности. И точка.
Вдруг снова раздался вой - долгий и хриплый. Он был слишком близко, как будто прямо за спиной. Ева обернулась - и все внутри неё похолодело. Волк стоял перед ней, блокируя выход на улицу. Его жёлтые, бешеные глаза злобно сверкнули в темноте. Он наклонил голову, как будто размышлял, как ему лучше её убить.
Ева замерла. В этот момент в голове мелькали всевозможные сцены её растерзания. Адреналин бурлил в крови. Но Ева решила, что если волк и собрался её съесть, то она постарается усложнить ему эту задачу.
Позади неё была стена, бежать некуда. Волк закрывал единственный выход.
Оборотень не двигался. Его глаза сверкали, в них Ева видела анализ, жажду. Он был не просто животным, он был человеком в шкуре волка. А значит - вдвойне опасен.
Ева сделала шаг назад, за мусорный бак. Она хотела схватить несколько коробок, которые выбросил дядя Саркис, и метнуть их в оборотня. Это вряд ли бы помогло, но лучше так, чем стоять как мишень. Как только Ева пошевелилась, волк зло ощерился. Его клыки были почти с мизинец длиной.
Она застыла всего на несколько секунд, стараясь показать волку, что не собирается сопротивляться. Как только оборотень ослабил внимание, Ева юркнула между баком и стеной.
Там было тесно, пахло гнилью и сыростью. Но жаловаться на неудобство не хотелось.
Оборотень рванулася к баку и злобно зарычал. Просунул морду в щель, но широкие плечи не позволили ему пролезть дальше. Он клацнул зубами воздух. Пара капель слюны попала Еве на руку. Она с трудом подавила желание пошевелиться и вытереть руку.
Ева не знала, что делать дальше. И уже смирилась с мыслью, что придётся стоять за баком до утра, пока волки не вернутся в прежнее состояние. Но тут оборотень вытащил морду и как-то слишком по-человечески оценил ситуацию. Он был стратегом.