Ева сглотнула. когда Кайл исчез, она грустила. Но не сделала больше ничего. Она даже не пыталась узнать адрес академии и попробовать как-то связаться с другом. Ева просто смирилась с тем, что он пропал и надеялась когда-нибудь снова его увидеть. А потом и про это забыла, подружилась с Эммой, затем с Лидией. Начала встречаться с Иэном. В общем, брала от жизни все, пока над Кайлом издевались в академии.
Еве хотелось обнять его. Сказать, что теперь Кайл не один. Но она так и осталась сидеть, боясь даже посмотреть на друга.
- Прости, что... - Ева остановилась. Она не знала, что сказать, чтобы перестать чувствовать вину. Ни одно её слово не могло исправить того, что произошло с Кайлом. - ... Что не пыталась тебе помочь.
Кайл усмехнулся.
- Да ладно. Я и не ждал, что десятилетка ворвётся в академию и меня освободит.
Ева хотела рассмеяться, но не смогла. В коридоре что-то изменилось. Словно свет ламп стал резче, а воздух стал густым и вязким, что невозможно было надышаться. Как будто из коридора резко выкачали весь кислород.
Она не сразу поняла в чем дело, ощутила лишь дикую тревогу. Мышцы напряглись, сердце колотилось в груди. И только потом взгляд зацепился за фигуру, идущую по коридору.
Валентин не изменил себе и даже в больницу пришел, как будто на церемонию открытия. Он двигался уверенно, как человек привыкший к власти. Каждое его движение было слишком отточенным, резким, с явной угрозой. А чёрный костюм лишь усиливал это ощущение.
Кайл, едва увидев отца, резко поднялся. И вытянулся по струнке как солдат перед генералом.
Чем ближе подходил Валентин, тем сильнее билось сердце Евы. Его шаги эхом разносились по всему коридору. И, казалось, что вампир специально шагает так громко, чтобы все видели его и ощущали его власть и презрение ко всем.
Ева прижала ладони к коленям, чтобы руки не тряслись. Тревога мешала ясно думать. Сейчас вампир был даже страшнее оборотней.
- Мы уходим, - сказал Валентин, поравнявшись с Кайлом. Его голос был низким и твердым. Валентин не хотел знать, как себя чувствует Кайл и что с ним случилось ночью. Он просто отдавал приказ и знал, что сын его выполнит.
Кайл смотрел отцу прямо в глаза. Его губы сжались в тонкую линию, подбородок был вызывающе приподнят. Но Ева всё равно видела во взгляде Кайла осторожное смирение, смешанное с тревогой. Кайл всеми силами старался скрыть это и навязать Валентину другое чувство - ненависть. Казалось, он хотел перетянуть на себя всю тяжесть отцовского внимания, лишь бы оно не коснулось никого больше.
Ева вскочила. Она понимала, что в этом нет смысла. Тем более сейчас, когда тревога охватила все тело от макушки до кончиков пальцев ног. Но молчать и делать вид, что ничего не происходит, Ева не могла. Хотя бы сейчас она должна попытаться защитить друга.
Но Валентин не дал ей это сделать. Он медленно перевел взгляд на неё и сказал:
- Не приближайся к моему сыну. - он смотрел на Еву, как будто она была грязным пятном на белом кафеле. - Такие как ты...
Ева сглотнула, во рту пересохло. Что он имел ввиду? Такие как кто? Люди? Девчонки, которые лезут не в свое дело? Друзья его сына? Впрочем, Валентин в одной фразе он мог объединить все вместе.
- Отец, пойдем, - перебил отца Кайл. Взгляд у него оставался твердым, а плечи выдавали напряжение. Кайл как будто заранее готовился ко всему, что может сделать Валентин.
И - на удивление Евы - Валентин послушлся сразу. Он развернулся, как будто Ева была не достойна даже услышать продолжение фразы. Видимо, решил не тратить и секунды на такую, как Ева.
Они уходили, а Ева беспомощно смотрела им вслед. Она не могла даже пошевелиться. Как будто вся её храбрость ушла лишь на то, чтобы встать и выдержать ледяной взгляд Валентина. А в голове по кругу бегала одна-единственная фраза "Такие как ты". И все же, что вампир имел ввиду?
***
Из больницы Еву забрала мама. Машина катилась по ещё пустой улице, жёлтые фонари мелькали по дороге. И весь путь они проехали молча. Двигатель ровно гудел, щетки смахивали со стекла редкие капли. Кажется, дождь решил смыть с города все воспоминания о ночном происшествии. Несколько раз Ева хотела заговорить с мамой. Но что она могла сказать? Спросить "Как дела?" или "Устала?" - слишком банально и глупо.