Ева не понимала, что скрывается за молчанием мамы - злость, разочарование или усталость, когда нет сил ни на разговоры, ни на крик. Стало ещё тяжелее, когда Ева вспомнила про Оззи. Что скажет мама, когда узнает, что циклоп пострадал благодаря Еве? Она же старшая сестра и должна была его защищать.
Дома мама повесила ключи на крючок у входа и, не разуваясь, прошла на кухню. Ева пошла следом. Тишина в квартире была слишком напряженной, даже звук шагов звучал непривычно резко.
Было бы куда проще, если бы мама кричала. Ругала ее. Но она упорно молчала. И эта тишина была хуже любого скандала.
За столом уже сидел Оззи. Он надел голубую пижаму с мелкими планетами, волосы торчали в разные стороны, а перед ним стояла тарелка с хлопьями. Только вместо молока циклоп почему-то плеснул в неё апельсиновый сок. Хотя это Еву вовсе не удивило. Оззи любил экспериментировать с едой, и почти всегда выходило что-то ужасно невкусное, но бывали и удачные варианты. Однажды, он ел сосиски, на которые намазал шоколадную пасту. Вот и сейчас циклоп хрустел хлопьями, медленно и очень сосредоточенно, как будто решал, достоин ли этот рецепт существования.
Ева взглянула на его руку. Кожа была чиста - ни укуса, ни шрамов. Как будто ночью на циклопа и не нападал никакой оборотень.
- Оззи, малыш, ты почему не в постели? - спросила мама, впервые за утро нарушив тишину.
Ева почувствовала тяжесть в желудке, как будто она только что съела булыжник.
- Я проголодался, - сказал Оззи и как-то виновато посмотрел на сестру. Ева всё ждала, что он добавит что-то про оборотней или ночную прогулку. Но циклоп молчал.
Лицо мамы сразу смягчилось - мелкие морщинки в уголках глаз разгладились, голос стал теплее:
- Оззи, а давай ты сегодня поешь в гостиной? - предложила она, кивая на дверной проем.
Оззи подпрыгнул от удивления.
- Правда? - его глаз расширился и стал круглым, как блюдце. - И телевизор можно включить?
Капелька сока стекла по подбородку циклопа. Но он этого даже не заметил.
- Конечно можно, - ответила мама.
Оззи подхватил тарелку с такой скоростью, что сок расплескался по столу. Но он радостно умчался в гостиную, пока мама не передумала. И даже не убрал за собой. Уже через секунду из соседней комнаты донеслось его довольное "о-о-о".
Оззи обожал есть, развалившись на диване, и смотреть мультфильмы. Правда, ему это позволяли редко - гостиная после трапезы Оззи превращалась в хлев.
Мама устало опустилась на стул, даже не обратив внимания на разлитый сок на столе. Ева устроилась напротив. Она ещё не решила, что делать: заговорить первой или дождаться, пока это сделает мама.
- Ева, зачем ты вышла на улицу? Ты знаешь, насколько это было опасно? - мама говорила спокойно, но она выглядела уставшей. Казалось, что слова даются ей тяжело.
Еве стало так стыдно, что щеки начали гореть. Был соблазн выбрать простой путь: промямлить что-то про случайность или соврать. Но от этой мысли Еве стало ещё хуже. И она решила быть честной до конца. Ведь сегодня Ева и так слишком много врала.
- Я услышала вой на улице, - начала она. - Звонила вам с папой раз десять. Испугалась, что случилось что-то страшное и решила...
Слова оборвались. Подобрать честное продолжение оказалось нелегко. В голову тут же полезли мысли, которые лучше не произносить вслух: она выбежала на улицу не только потому что переживала за родителей. Ей хотелось быть полезной, сделать что-то, что имело бы значение. Иэн как-то умудрился настроить против неё половину ребят, и Еве до бешенства хотелось доказать всем, что они ошибаются.
- Я понимаю, что ты испугалась, Ева, - спокойно сказала мама. - Но ты поступила очень безответственно.
Еву ещё никогда так не называли. Безответственная - это вообще не про нее. Она могла быть упрямой, дотошной, нервной, но не безответственной. И вместо чувства вины внутри начала расти злость.
- Безответственно? - вырвалось у Евы. - А как бы ты поступила на моем месте? Мам, если бы мы не вышли, ребята в бункере могли реально пострадать!
Она сказала это слишком резко, но уже не могла остановиться.
Мама чуть приподняла брови. Что-то в её взгляде изменилось - она как будто смотрела на саму себя, только лет на двадцать моложе.