Эмма сильнее прижалась к Еве. Ева же, напротив, вытянулась, чтобы лучше видеть происходящее, и вдохнула запах трав, дыма и жженого сахара от ведьмы со сладкой ватой, стоявшей рядом.
Вдруг свет на набережной начал гаснуть. Факелы, словно по безмолвной команде, притихли. Их пламя стало слабым, едва заметным. Гул голосов стих, словно кто-то накрыл толпу огромным звукоизолирующим поролоном.
- Сейчас начнется, - прошептала Каролина. Её глаза блестели, а голос был таким тихим, что его было едва слышно, несмотря на тишину.
Из темноты появились две фигуры. Они ступали мягко, бесшумно, но с достоинством, от которого Еве захотелось вытянуться по струнке. В их одежде было что-то величественное и пугающее: бархатная красная мантия у женщины и синяя у мужчины. Подолы их мантий волочились по земле, как шлейф на платье у невесты.
- Это Верховная Мать и Верховный Отец, - снова зашептала Каролина с благоговейным придыханием. - Они руководят женскими и мужскими ковенами.
Их мантии колыхались при каждом шаге. Они не смотрели ни на кого, но их присутствие ощущалось сильнее, чем жар от костров. Седые, как серебряный свет луны, волосы Верховной Матери рассыпались по плечам. Создавалась ощущение, что она королева из сказок, которые в детстве читала Ева. На правой щеке Верховного Отца Ева заметила толстый красный шрам в форме полумесяца. Но даже это не испортило его красивое, будто сделанное по "божественной пропорции", но строгое лицо. Светлые волосы мужчины были зачесаны назад, а цепкий взгляд был прикован к кострам.
Следом вышло шестеро фигур в белых мантиях. Ева сразу же заметила знакомые лица - все они были её одногодками. И с некоторыми из ведьм у Евы были общие уроки. Лидия была среди них. Она выглядела спокойной, почти отрешенной. На её лице не было ни страха, ни радости. Как будто она нацепила на себя маску, как актеры в Античности.
Подростки в белых мантиях выстроились в одну линию позади костров, повернувшись лицом ко всем, кто собрался на набережной. Верховная Мать и Верховный Отец подняли руки к небу. Земля под ногами завибрировала, едва уловимо, как мурлычащая кошка. Ветер пронесся по набережной с силой, водхватывая волосы и подолы мантий. Из реки внезапно поднялись два водяных столба, они закружились, переплетаясь, как нити ДНК. Костры вспыхнули с новой силой, казалось, языки пламени стремятся лизнуть небо.
Еве захотелось хлопать в ладоши, но она подавила это желание. Она будто оказалась в цирке или театре, где выступление было продумано до мелочей. Эмма стояла рядом с широко раскрытыми глазами. Происходящее её настолько поразило, что она перестала цепляться за руку Евы.
- Это благословение стихий для проведения ритуала, - шепнула Каролина, будто спортивный комментатор объясняя зрителям, что сейчас произошло. - Без него нельзя начать обряд Инициации.
Две молнии с грохотом и вспышкой ударили прямо в костры. Ева вздрогнула, прижав кулаки к груди. Эмма оцепенела, часто моргая, не веря в происходящее.
Пламя костров сменило цвет. Один стал алым, другой насыщенно-синим. В толпе пронесся восторженный ропот, хлопки и даже свист.
- Благословение получено, - улыбнулась Каролина. – Сейчас все начнется.
Парень в белой мантии - Давид Хилл, с которым Ева вместе ходила на историю - первым отделился от шеренги. Он был высоким и худощавым настолько, что даже мантия этого не скрывала. На его русых волосах и спокойном лице плясали цветные блики огней.
Давид вышел вперёд, встал между кострами и вытянул руки по сторонам. Толпа замерла, чтобы не мешать моменту. Ева задержала дыхание и не отрывала взгляд от Давида. Вскоре из красного костра к ладони Давида потянулись языки пламени. Ева испугалась, что парень получит ожог. Но языки пламени, словно ленты, обвили руку Давида, не причиняя ему боли, а затем вернулись в костер.
Ева выдохнула. Распределение произошло. Парень повернулся и встал рядом с Верховной Матерью. Каролина шёпотом объяснила, что женские и мужские ковены называются так по традиции, но на самом деле распределение в них не зависит от пола.
Подростки в белоснежных мантиях по очереди подходили к кострам. Происходящее все больше напоминало завораживающее представление, театральную постановку на фоне мерцающей реки. Ева не могла отвести взгляд. Каждое движение ведьм завораживало ее, как маятник гипнотизера. И в какой-то момент Ева так увлеклась, что совсем забыла, зачем по-настоящему она пришла на обряд Инициации. Пока к кострам не шагнула Лидия.