Ева отступила от двери, как будто слова дедушки обожгли ее. Ей вдруг стало так стыдно перед Кайлом, который стал свидетелем её семейной драмы. Глупо стесняться своего происхождения, ведь его не выбирают. Но Ева ничего не могла с собой поделать.
Она бросила испуганный взгляд на Кайла, и увидела как вампир напрягся. В его взгляде плескалась чистая ярость, от которой становилось дурно. И, наверняка, это придал Еве сил продолжить, и в то же время именно этот взгляд испугал деда.
Радовало ещё и то, что старики не упомянул полицию. Наверняка знали, кем работает Уэйн. Их поведение говорило больше любых слов, но Ева все равно решилась задать им вопрос.
- Елена правда моя мать? - твёрдо спросила Ева. Встреча со стариками оборвала что-то внутри нее, убила всякую надежду на то, что дедушка и бабушка её примут. Не примут, какой бы правильной Ева не была. А значит нет смысла быть вежливой с людьми, которые судят о других по происхождениию. - Я уйду, как только узнаю это.
Дед все ещё смотрел на Кайла. Было видно, что старику страшно. Затем он перевёл взгляд на Еву. Мужчина как будто решал, что ему стоит сказать подросткам.
- Правда, - проворчал он наконец. - А теперь убирайтесь. Не хочу видеть вас рядом с моим домом.
Еве больше ничего и не нужно было от стариков. Она получила ответ, но вместе с ним и удар, от которого хотелось сжаться и исчезнуть. Их отвращение ранило больнее, чем Ева могла себе представить. Боль была острой, но показать её этим людям значило проиграть. А Ева никогда не проигрывала.
Она просто кивнула, и Кайл убрал руку с двери. Разговор был окончен.
***
Ева понятия не имела, куда они идут. Домой не хотелось - даже несмотря на то, что там ждал Оззи. Когда-то её дом был самым любимым местом, но теперь он казался эпицентром лжи, которая тянулась годами. Её родители - чуть ли не святые люди по мнению друзей Евы - скрывали такую правду, что у неё до сих пор мурашки бежали по коже. Ева злилась. Точнее пыталась злиться, но её рациональная часть тут же выставляла стоп-знак. У родителей были причины скрывать правду. Без их секретов у Евы не было бы спокойного детства, без издевок и насмешек, брошенных в спину. Благодаря их вранью она смогла учиться, дружить и вообще жить. А если бы кто-нибудь узнал, что она полукровка, ей бы в школе не доверили даже мусор собирать.
И все же мерзкий голос в её голове, который раньше давал ей кучу сомнений по поводу контрольных, предсказывает самые ужасные провалы, теперь вопил: "Они скрывали правду, потому что стыдились тебя". Хотелось надеяться, что и на этот раз он ошибался, как и в случае с контрольными.
Что ещё хуже, Ева не знала, как относиться к своим настоящим родителям. По идее, нужно было чувствовать грусть или что-то такое. Но эти люди были для Евы совсем чужими. До сегодняшнего дня она даже не знала их имен.
Обычно, сталкиваясь с какими-то проблемами, Ева шла за советом к родителям. Но что делать теперь она не знала.
Кайл шагал рядом и молчал. И, на удивление, это молчание было приятнее любых попыток разговорить Еву. Вампир как будто позволял Еве все обдумать самой. Да и что толку от пустых разговоров, когда внутри как будто идёт извержение вулкана?
Ева провела взглядом по знакомым домам. Ей казалось что в своём квартале она знает буквально каждую трещину на стенах - раньше они с Эммой много времени проводили, слоняясь по улицам своего квартала, так все и выучили.
У одного из домов сосед ремонтировал беседку, которая пострадала из-за оборотней. Рядом прыгал золотистый ретривер Генри, радостно виляя хвостом. Все происходящее казалось ему весёлой игрой, и пес не замечал, что квартал людей ещё не оправился от страха. Увидев Кайла, сосед резко подозвал собаку и направился к крыльцу.
Вампиры были похожи на людей, но их происхождение выдавала слишком бледная кожа с голубоватым оттенком и та самая ледяная, хищная аура, от которой по спине пробегал холодок. Даже Ева опасалась других вампиров, она просто ничего не могла с этим поделать. Страх к этой расе как будто был инстинктом - его невозможно контролировать.
Ева укладкой посмотрела на Кайла. Он сделал вид, что ничего не заметил, но его плечи напряглись, а руки ещё глубже ушли в карманы. Здесь ему явно было не по себе. И все же он шёл рядом с ней в квартале людей, наплевав на свои чувства.