Это ее разъярило, она готова была медведицей взреветь и расстрелять мою жалкую телесную оболочку из своего могучего ржавого арбалета. Но сдержалась, да и Эвелер вовремя успел перехватить ее руку. Ульвия тяжело дышала, ее грудь ходуном ходила, а одета она была в одну лишь тунику, грязную и влажную. Прелестное зрелище.
Эти двое походили на жертв кораблекрушения, оказавшихся на необитаемом острове. В принципе, так оно и было, верно? Корабль судьбы Эвелера пошел ко дну, его вынудили покинуть родной дом, он учился жить самостоятельно в мире грязи. Для восточного эльфа-мага это было ужасно.
Женщина держала удар крепче, в ее взгляде читался вызов, который она бросала миру. А мир в данный момент был локализован в виде меня.
— Почему, Увеласа Дренен так ополчилась на вас? — задал я свой вопрос, когда мешок с золотом готов был признать меня хозяином.
Самый сладостный миг — деньги, идущие мне в руки.
— Не все ли тебе равно, наемник? — не особо учтиво спросила Ульвия.
Эвелер зашептал своей жене, он думал, что я его не слышу:
— Успокойся, не говори, пусть уходит.
— Я уйду — придут другие, — я пожал плечами.
Влюбленная парочка уставилась на меня. Мои слова клином врезались меж них, я пробился в их мир каким-то образом.
— Пусть так, справимся, — прошептал Эвелер.
— Со мной же не справились, без обид.
— Ты хочешь посмеяться над нами или тебе есть, что сказать? — прошипела Ульвия.
— Вам следовало взять имя — Игнис, пламенная. Было бы уместней.
Она промолчала. Я не ответил на ее вопрос потому что не знал ответа. Мне вспомнился сотник, встреченный мной по дороге. А я ведь так удивлялся его истории, эти же двое бросили на алтарь любви и достаток, и спокойствие, и даже жизни свои. Я мог это понять, но с другого края, так сказать. Уйти так просто, обобрав двоих несчастных? Я никогда не старался играть роль злого парня, хотя очень этого хотел. Мой цинизм основывался не на злости, а на легкости моего мышления. Я просто не видел необходимости переживать по пустякам.
— Увеласа вас достанет, так или иначе, — сказал я банальность.
Униженная мной парочка молчала. Я хотел бы верить, что они затаили дыхание, ожидая, когда я найду выход из их ситуации. Но нет, они просто ждали, когда я уйду.
— Вам следует уйти.
— Куда?! — Эвелер криво улыбнулся. — Нас нигде не рады встретить!
— Ты в этом так уверен? — Он не ответил, а я продолжил: — Если проблема такова, как я ее понимаю, то вам достаточно просто порвать со своим прошлым.
— И так уже…
— Нет, ты все еще цепляешься за свой род, за свое прошлое. Живя здесь, ты мозолишь им глаза.
— Мы живем на территории чуждого мне рода.
— Ты лучше меня знаешь, что это еще хуже.
Эвелер знал, потому и не стал спорить.
— Ульвия, судя по выговору, ты из Норсерта, почему бы вам не уехать туда?
Женщина молчала.
— Что? И тебя там никто не ждет?! Во даете… — я вздохнул и взял мешок.
Плевать, пусть делают, что хотят. Я и так пострадал в этой драке больше других. Пусть будут благодарны, что я сохранил им жизнь.
Не поворачиваясь спиной, я направился к выходу.
— За мою голову назначена награда, Увеласа хочет ее, — сказал Эвелер неожиданно.
— Динар! — вскрикнула Ульвия.
Я остановился и обдумал эту ситуацию. Вспомнив условия контракта, я спросил:
— Кольцо?
Эльф кивнул.
— Что в этом кольце?
— Сила моего рода, Отец лишил меня его, но я не согласился с его мнением. Оставил себе и ушел. Мои родичи посчитали это оскорблением.
— А Увеласа?
— У нее просто много… знакомых. Хитрая женщина.
— Не сказал бы, — пробормотал я.
Она мне откровенно врала, думала, что я как дурак сунусь в воду, не изведав броду. Так поступают только дилетанты. Эльфы из-за своего высокомерия порой такие олухи, я помню одного парня, который буквально оргазмировал обманывая аристократов-эльфов. Особенно тех восточных ребят, их высокомерие ничуть не ниже их домов.
Эвелер был явно не таким, он отличался живым умом, потому и решился со мной заговорить. Я мог решить его проблемы, он понимал это.
— Не хотите отдохнуть? — спросил он. — Моя жена… — женщина поспешила вставить свое веское слово, но муж ее опередил: — Ульвия, пожалуйста! Моя жена обработает вашу рану.
— А где гарантия, что я останусь в живых? Хозяйка сего дома явно не питает ко мне теплых чувств.
— Она сделает это ради меня, позвольте нам переговорить.
Я позволил, все равно мне прекрасно слышен был их театральный шепот. Начали они тихо, явно не желая выдавать своих секретов, но к концу беседы разогрелись. О, это была битва умов и языков. Оба оказались непревзойденными ораторами и знатоками нецензурной брани. А ведь я ходил с моряками по морям, затем прошел школу легиона, казалось бы, меня сложно удивить бранью.