Говорит он с небольшим украинским акцентом. От его сердечной простоты и от широкой улыбки на душе становится легче. Мы знакомимся с комиссаром Тереховым, начальником штаба Белашем, со стройным, голубоглазым старшим лейтенантом, заместителем комбрига по разведке Германом.
Я рассказываю коротко историю создания отряда имени Чкалова, о проведенных нами диверсиях. Герман спрашивает об обстановке на пути нашего следования к Ловати, уточняет, где может выйти группа Пенкина. На его вопросы отвечает Логинов. Начальник разведки хочет что-то еще спросить, но Литвиненко ласково перебивает его:
— Хватит, Саша, хлопцев пытать, — и, обращаясь ко мне и Логинову, говорит — Что ж, воевали вы добре, красноармейскую честь не уронили. Спасибо вам за это. А блажь о переходе линии фронта выбросьте из головы. Вливайтесь в нашу бригаду. Идем мы на запад. Постоянно будем в боях и походах. Как в песне про моряков поется: «Нынче здесь, а завтра там». О конкретных задачах узнаете позже. А сейчас идите к бойцам и скажите им о нашем решении».
Вскоре в бригаду пришла группа Паутова, которого Литвиненко назначил командиром третьего, основного отряда. Нашелся и Пенкин, обморозивший ноги при переправе через Ловать. Вожак чкаловцев пришелся по душе комбригу. Полдня «пытал» он его расспросами с глазу на глаз, а затем оставил при штабе. Позже Сергей Дмитриевич возглавил особый отдел бригады.
Литвиненко, Терехов, Герман побеседовали с каждым чкаловцем. Ветераны отряда Логинов, Сергунин, Синяшкин, Кумриди, Утев стали командирами групп, пополнили штаб. «Не повезло» Худякову. Выслушав его «одиссею» за полгода военных действий, комбриг усмехнулся и сказал:
— Добре, лейтенант. Все ясно. Будешь одним из моих помощников по хозяйственной части.
— По хозяйственной? — вскочил Худяков. — Так я же в разведке…
— Хлеб и обувка для нас не меньшую цену имеют — перебил его Литвиненко. — И запомни: пусть наши партизанские аттестаты не крестьяне, а враг отоваривает. Ясно?
— Так точно!
— Во, во! — хорошее слово сказал. Так точно и действуй.
И Худяков начал «хозяйствовать»: дерзко нападал на гитлеровских фуражиров, захватывал обозы. В «обмен» на добрую порцию партизанского свинца получал провиант, медикаменты, одежду.
Предполагалось, что Вторая особая своим влиянием охватит большой район оккупированной территории. Учитывая это, комиссар бригады позаботился о расширении партийно-политического аппарата, был создан политотдел во главе с Воскресенским. Узнав о назначении, последний запротестовал:
— Так ведь я в армии был рядовым. Да и членом партии стал только в начале этого года.
— Не боги горшки обжигают, — отрезал Терехов. — И уже мягче добавил: — Справитесь, Михаил Леонидович, обязаны справиться.
А в это время в Невеле, в здании ГФП (тайная полевая полиция), шел допрос:
— Ну, любезна барышня-крестьянка, сейчас ты будешь рассказывайт или цвай-драй секунд станешь покойник, — с этими словами гауптшарфюрер Карл Пешель приблизился к стоявшей у стены девушке и поднял кольт. — Отвечайт, Поряднева, когда на твой дом Парамки придет лесной разбойник Пенкин?
Следователь Пешель хотя и плохо говорил по-русски, считался знатоком России. Гауптшарфюрер славился среди гестаповцев умением добиваться от своих жертв признания и получать, как любил повторять он, «ниточку от будущего мертвеца к еще не пойманному кандидату на его место».
Допрос продолжался более часа. Но, кроме тихо произнесенной фразы: «Никто ко мне не придет, а Парамки наши вы сожгли», жандармы ничего от арестованной Юлии Порядневой не услышали. Пешель начал считать:
— Айн… Цвай…
…Они ворвались на хутор на машинах в сопровождении танкетки ранним осенним утром, когда партизан в Парамках не было. Запылал дом Порядневых. Лукерья Ивановна и Михалина были зверски убиты и брошены в огонь. Юлия чудом спаслась…
— Цвай… Драй…
Слова падали тяжело, словно молот на раскаленное железо. Пешель поднес кольт к виску Порядневой. Прошипел:
— Даю еще айн секунд на размышление.
Секунда мужества. Как емки эти два слова. В один миг в голове промелькнуло все прожитое…
— Ну, будешь отвечайт?
Юлия, застыв как изваяние, повторила:
— Никто ко мне не придет…
Ночью Порядневу выпустили. Начальник тайной полевой полиции, не зная о том, что отряд Пенкина ушел к линии фронта, полагал, что рано или поздно Юлия установит связь с чкаловцами, и приказал следить за ней. В соглядатаи кроме жандарма определил еще и потерявшего совесть родственника Порядневой.