— По-мо-ги-те!..
Он долго лежал на боку, скованный смертельной усталостью. Поторопился полицай записать партизана-красноармейца в покойники. Фашистские пули прошили воду в метре от головы смельчака. Миновала его и смерть в трясине: три долгих часа держался он на раскинутых руках и теперь с помощью веревки, брошенной Татьяной, выбрался на сушу… Когда пришел в себя, виновато улыбнувшись, спросил:
— Не узнала, небось?
— Сразу нет, — призналась Птичкина, — с усами я тебя никогда не видала, да и в грязи ты весь.
…Они познакомились случайно в ожидании поезда на станции Идрица. Таня ехала сдавать экзамены на сессию, Анатолий — продолжать учебу в военном училище. Подружились Изредка писали друг другу.
— А я к Сухорукову в Богомолово и к тебе шел, — сказал разведчик. — Не в гости, конечно. Мы теперь партизаним. Отряд за рекой Ущей стоит, а бываем везде, где фашисту вред принести можно. Помощников ищем.
— Спасибо, что про меня вспомнил.
— Не моя заслуга, Танюша. Я считал, что ты эвакуировалась. Недавно наш командир с одним вашим райкомовцем встречался. Тот адресок дал.
…Неделю жил партизан в Крякове, прятала его Птичкина в сарае. Никто в деревне, кроме Савельевой, не знал про это. Птичкина и ее помощники собрали для отряда ценную информацию. Прощаясь, Анатолий попросил:
— Фотографию дай, Танюша. И память будет, и паролем послужит. Если сам через недели две не появлюсь, товарища пришлю. Ты ему ничего не рассказывай, пока эту карточку тебе левой рукой не подаст. Обязательно левой…
И впрямь, дней через двадцать пришел в Кряково другой партизанский разведчик. Заявился в немецком мундире. Таня насторожилась. Но когда он левой рукой подал ей ее фотографию, успокоилась. Пробыл всего несколько минут. Спрятал в портянки листок бумаги с записями Птичкиной, передал привет от Анатолия и новое задание от командира разведки, затем зашел к полицаю с каким-то поручением от хозяйственной комендатуры и, покидая деревню, для виду накричал на двух подростков, попавшихся ему навстречу.
Задание Птичкина выполнила, но тут связь с отрядом прервалась. Пришла зима. Снег валил так густо, что, казалось, сравняет не только глубокие овраги, но и погребет в снежных наметах крестьянские избы, в которых еле теплилась жизнь.
Обозленные поражением под Москвой, гитлеровцы с неистовой жестокостью закручивали гайки оккупационного режима повсюду, в том числе и на берегах Великой. И вдруг крылья народной молвы быстрее ветра разнесли весть: «Фронт прорван, конница Красной Армии у Насвы».
Птичкина жила теперь в каком-то лихорадочном ожидании. И вот в одну из метельных ночей кто-то тихонько постучал в окно. Проснулась Татьяна моментально. В голове мелькнуло: «Гитлеровцы». Но тут же подумала: «Фашисты не стали бы осторожничать». Накинув полушубок, вышла в сени. За дверью кто-то глуховатым голосом произнес:
— Потеплее одевайся, девушка. Поедешь с нами.
Дрожа от волнения, спросила:
— Кто вы?
— От батьки Литвиненко.
Час езды сквозь метель, бросавшую пригоршни снежной крупы в сани, — и Таня оказалась в просторной теплой избе.
— Наслышаны мы про тебя, — говорит ей Литвиненко, — но не затем звал, чтобы похвалить. Помоги нам разведать кое-что в фашистских гарнизонах.
На щеках Птичкиной вспыхивает румянец.
— Все сделаю, что нужно.
Хотела сказать спокойно, но неожиданная хрипота выдала волнение. В глазах Литвиненко блеснули веселые искорки:
— Не сомневаюсь. Конечно, сделаешь. Не зря же твою фотографию все партизанское войско бережет. А сейчас давай-ка с мороза чайком побалуемся. Его страсть как любит наш главный разведчик, — кивнул комбриг в сторону старшего лейтенанта, склонившегося над картой. — Знакомьтесь, Саша, ваша новая подопечная — разведчица Птица.
— Герман, — протянул руку старший лейтенант.
Сейчас уже невозможно установить точно, через кого поддерживала Птичкина связь с разведкой Германа. Одно несомненно: с ее помощью взорвали партизаны шоссейный мост у деревни Холюны. И это она встретилась в лесу с Андреем Мигровым и передала план расположения охраны фашистской «экономии» в Поддубье. Участвовала Птица и в налете на село Алоль.
Дело было так. Вызвав командира огневой группы Григория Быкова, Литвиненко спросил:
— Ты при знакомстве мне что-то про Алоль рассказывал. Что там у тебя стряслось? Я запамятовал.
Быков смутился.
— На танки фашистские впервые нарвался. Хотел семью через Ленинградское шоссе переправить к своим в тыл.
— Так и не переправил?