Девушка вздрогнула. Из кустов вышел плотный, средних лет человек в советской военной форме с немецким автоматом на груди. За ним — второй, помоложе, чернявый, круглолицый. И тоже в советской форме. «По-русски говорят хорошо, на фашистов не похожи», — подумала Юлия и решительно сказала:
— Пойдемте. Тут рядом.
— О, да здесь целый лесной дворец, — обрадовался неизвестный, тот, что постарше годами, увидев пятистенный с четырьмя окнами дом Порядневых, — лучшего места и не сыщешь.
Так состоялось первое знакомство политрука Пенкина и разведчика старшего сержанта Федотова с хозяйками хутора Парамки. Вечером, когда дочери уже спали, Лукерья Ивановна и пришельцы долго сидели на крыльце и о чем-то вполголоса беседовали. Утром Лукерья Ивановна объявила детям:
— Доченьки, что к чему в жизни сейчас идет, вы лучше моего понимаете. Пришел наш черед людям добрым послужить. Семья у нас теперь будет большая и вся военная, красноармейская…
Михалина и Юлия молча прижались к матери.
А семья стала расти, как грибы в хорошую осень. Среди пополнения чуть ли не каждый второй — раненый. До появления в отряде фельдшера Татьяны Кобяковой, девушки-свердловчанки, за ранеными бойцами ухаживали Юлия и Михалина. Да и хозяйских забот было немало у сестер: мололи вручную на жерновах зерно, помогали матери печь хлеб. В общий котел пошло и все «движимое имущество» Порядневых: три овцы и нетель.
Была еще одна обязанность у младшей Порядневой. Пенкин часто посылал Юлию проводником диверсионных групп. Девушка хорошо знала тайные тропы от лесного лагеря чкаловцев к Ленинградскому шоссе на участке Невель — Пустошка. Отправляя на задание группу, командир напутствовал бойцов:
— Берегите нашу хозяйку. Без нее мы как без глаз.
Краснела, смущалась Юлия:
— Какая я хозяйка!..
— Самая настоящая, — серьезно говорил Пенкин. — Мы здесь народ временный, гитлеровцы — гости незваные. А Порядневы, Бугаевы, Химковы, Юриновы, Сморыго, Желамские, Куракины, — перечислял он семьи партизанских помощников, — были, есть и будут хозяевами на берегах У щи.
— Дай-то бог, — радовалась, слыша эти слова, Лукерья Ивановна.
Рос отряд (в августе в списках личного состава числилось уже 170 человек), расширялась и зона его деятельности. Теперь все чаще и чаще фашистские машины взрывались на идрицких и себежских дорогах. Особенно успешными были выходы на дальние коммуникации диверсионных групп младших сержантов Никитина и Бороздина и младшего лейтенанта Сергунина. Это благодаря ему, как свидетельствует наградной лист, летом сорок первого года было подорвано четырнадцать мостов и уничтожено десять фашистских автомашин с военными грузами.
Дерзко, смело действовали чкаловцы. Вот несколько записей из боевого дневника, хранящегося в Ленинградском партийном архиве.
15 августа. Заместитель командира отряда Паутов и 8 бойцов совершили налет на подразделение регулярных фашистских войск, грабившее население деревни Стайки. Мародеры были уничтожены все до единого.
16 августа. Вблизи деревни Перевоз десять чкаловцев обстреляли колонну карателей в составе трехсот солдат. Завязавшаяся перестрелка предупредила крестьян о грозящей им расправе, и они успели укрыться в лесу.
А сколько засад провел отряд на Ленинградском шоссе и примыкающих к нему большаках — не счесть! Расставив по шоссе ложные знаки на немецком языке «Заминировано!», партизаны вынуждали вражеские машины сворачивать на проселки, а там встречали гитлеровцев гранатами и пулеметным огнем. Однажды группа Михаила Утева захватила даже вражескую грузовую машину и пригнала ее в партизанский лагерь. Винтовки, патроны, одежда, находившиеся в кузове, оказались не лишними.
Успех многих диверсионных вылазок обеспечивала хорошо налаженная в отряде разведка. Худяков, Воскресенский, Федотов, Суворов, Зацепин, Васильев, Трубин и другие разведчики приносили точные сведения о местности и силах неприятеля. Нередко попадали они в сложнейшие переплеты. Как-то раз группа Худякова возвращалась из разведки от поселка Таланкино к базе отряда. Разведку провели удачно, да по дороге к лагерю удалось подбить три вражеские машины. Настроение у всех было приподнятое. Однако устали партизаны порядком. К тому же, как назло, холодный дождь лил уже больше часа и все промокли до нитки. Недалеко от деревни Ласино набрели на сарай с сеном, и Худяков распорядился укрыться в нем.
Повторять приказание не пришлось. Бойцы быстро зарылись с головой в сено и уснули. Проснулся лейтенант рано: разболелась раненая нога. Снаружи послышались шаги. Еще минута, и в сарай вошли гитлеровцы. Впереди офицер с пистолетом в одной руке и с фонариком в другой. За ним четверо автоматчиков. За дощатой стенкой сарая слышалась чужая речь.