— Обязательно, — поддержал предложение Кумриди Литвиненко. — И в приказе по бригаде объявить благодарность, — повернулся комбриг к начштаба Белашу, — Даниловой Кате, Михайловой Наде, Бабуриной Вале, Федоровой, Андреевой, Колесовой и всем остальным нашим гарным девчатам, а Зиновьевой присвоить звание заместителя политрука. Это в нашей власти.
…Поеживаясь от холода, Тарасюк топтался у стены баньки, стоявшей в деревне на отшибе. Комбриг приказал встретить огнем гитлеровцев, когда они выйдут из леса и уже без большой опаски направятся к постройкам. Виталий нервничал: посторонние мысли мешали сосредоточиться и наблюдать в щель за лесной опушкой. Он всматривался в заиндевелый лес, украшенный пушистыми шапками, и ему казалось, что не фашисты появятся сейчас оттуда, а выйдет отец — Остап Петрович Тарасюк и спросит: «Ну, как дела, сынку?» Так, бывало, встречал он его, когда Виталий — курсант Ленинградского артиллерийского училища — приезжал на побывку домой… И Наташа. Ее образ все чаще и чаще вставал перед мысленным взором. Однажды он пожаловался на самого себя комиссару: дескать, думаю не о том, о чем следует думать перед боем. Рассмеялся Леонов: «Чудак ты, Виталий. Мысли у тебя самые правильные. Это ты силы душевные крепишь, в смертный бой идя». Хороший в отряде комиссар. Бойцы любят его. Когда он рядом, будто у костра стоишь.
Опушка блеснула огнем. Автоматная очередь прервала размышления лейтенанта. Деревня молчала. Вылетев из леса, по полю заскользили лыжники. Тарасюк посмотрел на часы: ровно одиннадцать. Был сейчас Виталий спокоен и сосредоточен. Фашисты близко. Вот уже можно различить лица. «Пора», — решил лейтенант и поднял руку. Выстрел из ракетницы оживил окрестность. Дружный прицельный огонь положил лыжников в сугробы.
Сразу же ответили минометы врага. Гитлеровцы пошли вторично в атаку. Но вновь были отброшены к лесу. Началась перестрелка. Позиция партизан была более выгодной, чем у противника, и от минометного огня они потерь не имели. Но фашистскому снайперу удалось сразить лейтенанта Пастухова.
Не прошло и получаса, как в бой вступил и отряд Паутова. Населенный пункт, у которого отряд занимал оборону, хотя и назывался Луг, но находился на возвышенности. Это снижало преимущества гитлеровцев, располагавших значительными силами и огневыми средствами. Получив донесение от Паутова, комбриг послал к нему Худякова с наказом:
— Пусть подмоги не просит. Знаю — на него обрушится несколько вражеских подразделений, но любой ценой надо держаться. Ганева оставляю в резерве. С юга ожидается подход еще одного батальона карателей.
Литвиненко оказался прав. Серией огневых налетов по позициям чкаловцев фашисты пытались усыпить бдительность партизан. Тем временем лыжники-автоматчики по оврагам, поросшим мелким кустарником, начали постепенно накапливаться против левого фланга отряда. Паутов разгадал замысел противника и дополнительно укрепил фланг ручными пулеметами во главе с Николаем Чернявским. Атака лыжников сорвалась.
Во второй половине дня гитлеровцы получили подкрепление — две минометные батареи. Огонь их был настолько сильным, что буквально нельзя было поднять голову. В отряде оказалось много раненных осколками мин. Тяжелое ранение в грудь получил комсомолец Иван Лось. И все же Паутов выполнил приказ комбрига — продержался до темноты.
Прямо из боя — на марш. Шли всю ночь и почти весь день 9 марта. Остановились, когда прощальные лучи солнца, пробежав по безжизненному озеру, погасли за холмами у опушки темного бора. От основных сил карателей бригада оборвалась. Литвиненко приказал собрать командный состав.
Не снимая полушубков и оружия, ближайшие помощники комбрига сидели на лавках в штабной избе и самозабвенно курили: Фомичев раздобыл у крестьян две горсти отменного самосада.
Пока ожидали Литвиненко, политрук Иван Кульков сбегал на радиостанцию, чтобы узнать свежие новости с Большой земли. Были они скудными. Радисты берегли питание — на прием работали ограниченное время.
— А мы-то думали — порадуешь нас, Иван, сообщишь об открытии второго фронта, — разочарованно протянул Загороднюк, прослушав информацию Кулькова. — Небось, у союзников все уже готово к высадке десанта.
— Так уж и готово, держи карман шире, — съязвил Симан Григорьев.
— Товарищи командиры! — скомандовал Герман, увидев в дверях Литвиненко.
— Сидайте, сидайте, товарищи, — комбриг подошел к столу. — Вот вы тут о втором фронте разговор вели. Хочу спросить: а разве партизаны, разве славные подпольщики не грозный второй фронт для врага? А?