— Похоже, это больше, чем просто усталость. — Её тон был настороженным. — Я кое-что заметила в последние пару недель, и я беспокоюсь.
— О? Что, например?
Она вздохнула.
— Например, проверка замков.
Я немного ощетинился.
— Я всегда так делаю.
— И розеток?
— Я живу в хижине. Я беспокоюсь о пожаре.
— И ты снова поставил ножи над холодильником?
Я надеялся, что она этого не заметит.
— Я просто сделал это, чтобы освободить столешницу. Ненавижу, когда всё заставлено вещами.
Она молчала, пока мы не подъехали к дому её родителей. Сразу же после Дня труда она вернулась в гостевой домик, где жила в мае, и я провёл там пару ночей, хотя в хижине я чувствовал себя гораздо комфортнее. Моя постель была единственным местом, где я чувствовал себя совершенно комфортно наедине с собой или с ней.
— Хочешь зайти? Мне завтра рано на работу, но мне бы хотелось, чтобы ты остался на ночь. — Она взяла мою руку в свою. — Если ты устал, то можем просто лечь спать, обещаю.
Я выдавил улыбку.
— Это редко случается с нами.
— Знаю, — ухмыльнулась она. — Но мне это нравится.
— Почему бы тебе не взять свои вещи и не поехать со мной в хижину?
Она задумалась.
— Тогда, мне понадобится моя машина с утра.
— Я отвезу тебя на работу и заберу оттуда, — сказал я быстро. — Завтра суббота. Я не работаю.
— Нет, это глупо. Я возьму свою рабочую одежду, и мы встретимся в хижине. — Она наклонилась и быстро поцеловала меня, и, прежде чем она смогла выйти из машины, я схватил её и снова поцеловал.
Она всё поняла и улыбнулась.
— Знаю, знаю. Два лучше, чем один.
— Попался. — Я слегка рассмеялся, но в глубине души я был совершенно серьёзен.
Ничего нельзя делать нечётное количество раз. Ничего.
33 глава
Себастьян
Шла осень, и я с каждым днём всё больше влюблялся в Скайлар. И будь я хоть в чём-то по-настоящему уверен, то это определённо были бы наши с ней чувства. Но чувство обречённости и иррациональный страх того, что это случится по моей вине, мучили меня.
Я постарался утаить своё беспокойство от Скайлар, но далеко не все мои навязчивые привычки можно было легко скрыть. Она знала, что-то происходило со мной, но, когда она спрашивала, всё ли со мной в порядке, я лгал и говорил, что был расстроен из-за работы, или устал, или просто был голоден. Она либо верила мне, либо просто делала вид, наверное, для того, чтобы дать мне самому разобраться с этим, из-за чего я чувствовал себя ещё более виноватым. Я лгал женщине, которую любил, и она заслуживала лучшего.
«Не верь мне», — хотел я сказать ей. — «Не позволяй мне отдаляться от тебя. Не принимай моё молчание за ответы. Не дай моему страху всё разрушить».
В плохие дни было такое ощущение, словно у каждого моего шага были последствия, каждая радикальная мысль могла осуществиться, и с каждой минутой я был на шестьдесят секунд ближе к тому, чтобы потерять её.
«Конечно, ты потеряешь её», — насмехался голос. — «Когда ты был в состоянии придерживаться чего-то хорошего?»
Но были и хорошие дни.
В середине октября у Миа Фурнье появился малыш, а Скайлар получила повышение, прибавку к жалованию и коробку с визитками виноградников «Абеляр», где Скайлар Никсон была указана в качестве представителя торговой марки. На следующий день я отправил ей на работу две дюжины розовых роз и тем же вечером сказал, как сильно горжусь ею. Она спросила, может ли она рассчитывать на какое-нибудь вознаграждение, и я ответил «конечно».
Маленькая вредина спросила, можем ли мы вместе принять душ, во время которого она умоляла меня ласкать себя при ней и кончить на её грудь.
Что я и сделал.
Позже я завязал ей глаза и бесконечно мучил её своим языком за то, что она была такой непослушной девочкой. Её руки были связаны, а её тело растянулось на полу спальни.
В такие дни я чувствовал себя богом. Я мог бы сделать всё, что угодно, пока она была со мной. В один промозглый осенний вечер мы вытащили мой спальный мешок на пирс и провели там всю ночь. Мы шептали, целовались и занимались любовью, пока не взошло солнце, а затем мы, наконец, отправились в хижину и проспали несколько часов в моей постели. Той ночью я практически решился предложить ей переехать ко мне, но я был слишком напуган — если она постоянно будет находиться рядом, то мне будет гораздо сложнее скрывать от неё свои ритуалы.