Итак, вы видите, что спор человека и техники не закончен. Но им и не нужно спорить. Каждому понятно, что современная медицина немыслима без техники, без диагностических приборов и тонких анализов. Не надо только думать, что приборы могут заменить живого человека.Есть такая старинная притча, она возникла в Индии много веков назад. Притча о кукле, высеченной из куска каменной соли.Соляная кукла шла по дороге и пришла к берегу моря. Она никогда не видела моря и удивилась. Она спросила:«Что это такое?»Море ей ответило:«Подойди поближе и узнаешь».Соляная кукла приблизилась, но вид воды пугал её. Она окунула в море палец, а когда вынула, то увидела, что пальца нет: он растаял.«Что это? — закричала кукла. — Ты отняло у меня палец!»«Но зато ты начинаешь понимать», — был ответ.Кукла входила всё дальше в воду, волны смывали с неё кристаллики соли, и кукле казалось, что вот сейчас онанаконец поймёт, что такое море. И когда море растворило её всю целиком, кукла сказала:«Я понимаю. Море — это я!»Должно быть, эта легенда покажется вам странной. Между тем в ней заключён большой смысл. Чтобы узнать, что такое море, кукла отдала сначала палец, а потом и всю себя. Чтобы постигнуть истину, она пожертвовала собой.Чтобы по-настоящему делать своё дело, надо слиться с ним. Надо отдать ему самого себя. Потому что истинное призвание — это такая вещь, за которую можно и нужно заплатить самой дорогой ценой.Врач постигает сущность болезней благодаря своим знаниям. Он вооружён медицинской наукой, без неё ему не ступить ни шагу. «Человек может столько, сколько он знает». Эту фразу великого английского философа Фрэнсиса Бэкона можно с полным правом отнести к медицине.И всё же одного знания, одной науки врачу недостаточно. Наука сама по себе не может помочь ему постигнуть душу больного: это достигается не эрудицией, а другими качествами — талантом и добротой. Электронная машина может запомнить больше, чем врач. Но она не способна к состраданию.Врач умеет сделать то, чего не в состоянии сделать никакая машина: он может мысленно поставить себя на место своего больного. Он не только поймёт причину его страданий, он ощутит их как бы в самом себе.И вот почему мы находим так много общего между врачами разных эпох. Наука развивалась, каждая эпоха добавляла к ней что-нибудь своё, горизонт знаний ширился, медицина шагала вперёд. Но великий человеческий дар врача— дар сочувствия и понимания — был одинаково свойствен и античному врачевателю в древнегреческом хитоне, и одетому в пышную мантию медику средневековья, и врачу прошлого века, и нашему современнику — человеку в белом халате, который так хорошо вам знаком.Глава 18 ВТОРОЕ ДЫХАНИЕА что же с нашим пациентом — Мишей Барановым? Мы оставили его в самый трудный, критический момент его жизни, в палате для тяжелобольных, где, сидя перед кислородным баллоном, он дожидался решения своей судьбы — ждал, что скажут учёные медики, члены консилиума.Врач из Древней Греции предложил лечить больного диетой.Средневековый медик настаивал на кровопускании.Врач XIX века назначил порошки из наперстянки.Все три совета мы приняли к сведению.И вы помните, что мы остановились на заключении третьего консультанта: у больного порок сердца.Это значит, что клапан плохо закрывает отверстие между левым предсердием и левым желудочком. Клапан — две нежные створки — изуродован болезнью и болтается кое-как.Само отверстие сужено: вокруг него образовались болезненные наросты. Поэтому кровь из предсердия с трудом просачивается в желудочек. Последствия этого плачевны, и мы уже знаем, каковы они: сердце не успевает перекачивать кровь. Кровообращение нарушено. Больной задыхается.
Итак, вы видите, что спор человека и техники не закончен. Но им и не нужно спорить. Каждому понятно, что современная медицина немыслима без техники, без диагностических приборов и тонких анализов. Не надо только думать, что приборы могут заменить живого человека.
Есть такая старинная притча, она возникла в Индии много веков назад. Притча о кукле, высеченной из куска каменной соли.
Соляная кукла шла по дороге и пришла к берегу моря. Она никогда не видела моря и удивилась. Она спросила:
«Что это такое?»
Море ей ответило:
«Подойди поближе и узнаешь».
Соляная кукла приблизилась, но вид воды пугал её. Она окунула в море палец, а когда вынула, то увидела, что пальца нет: он растаял.
«Что это? — закричала кукла. — Ты отняло у меня палец!»
«Но зато ты начинаешь понимать», — был ответ.
Кукла входила всё дальше в воду, волны смывали с неё кристаллики соли, и кукле казалось, что вот сейчас она
наконец поймёт, что такое море. И когда море растворило её всю целиком, кукла сказала:
«Я понимаю. Море — это я!»
Должно быть, эта легенда покажется вам странной. Между тем в ней заключён большой смысл. Чтобы узнать, что такое море, кукла отдала сначала палец, а потом и всю себя. Чтобы постигнуть истину, она пожертвовала собой.
Чтобы по-настоящему делать своё дело, надо слиться с ним. Надо отдать ему самого себя. Потому что истинное призвание — это такая вещь, за которую можно и нужно заплатить самой дорогой ценой.
Врач постигает сущность болезней благодаря своим знаниям. Он вооружён медицинской наукой, без неё ему не ступить ни шагу. «Человек может столько, сколько он знает». Эту фразу великого английского философа Фрэнсиса Бэкона можно с полным правом отнести к медицине.
И всё же одного знания, одной науки врачу недостаточно. Наука сама по себе не может помочь ему постигнуть душу больного: это достигается не эрудицией, а другими качествами — талантом и добротой. Электронная машина может запомнить больше, чем врач. Но она не способна к состраданию.
Врач умеет сделать то, чего не в состоянии сделать никакая машина: он может мысленно поставить себя на место своего больного. Он не только поймёт причину его страданий, он ощутит их как бы в самом себе.
И вот почему мы находим так много общего между врачами разных эпох. Наука развивалась, каждая эпоха добавляла к ней что-нибудь своё, горизонт знаний ширился, медицина шагала вперёд. Но великий человеческий дар врача— дар сочувствия и понимания — был одинаково свойствен и античному врачевателю в древнегреческом хитоне, и одетому в пышную мантию медику средневековья, и врачу прошлого века, и нашему современнику — человеку в белом халате, который так хорошо вам знаком.
Глава 18 ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ
А что же с нашим пациентом — Мишей Барановым? Мы оставили его в самый трудный, критический момент его жизни, в палате для тяжелобольных, где, сидя перед кислородным баллоном, он дожидался решения своей судьбы — ждал, что скажут учёные медики, члены консилиума.
Врач из Древней Греции предложил лечить больного диетой.
Средневековый медик настаивал на кровопускании.
Врач XIX века назначил порошки из наперстянки.
Все три совета мы приняли к сведению.
И вы помните, что мы остановились на заключении третьего консультанта: у больного порок сердца.
Это значит, что клапан плохо закрывает отверстие между левым предсердием и левым желудочком. Клапан — две нежные створки — изуродован болезнью и болтается кое-как.
Само отверстие сужено: вокруг него образовались болезненные наросты. Поэтому кровь из предсердия с трудом просачивается в желудочек. Последствия этого плачевны, и мы уже знаем, каковы они: сердце не успевает перекачивать кровь. Кровообращение нарушено. Больной задыхается.