- Если ты хочешь, – безразлично промолвил Нэйт, глядя на гладко-отполированную, покрытого блестящим лаком с округлым набалдашником трость из дуба шоколадного цвета, которую сжимал в руке.
Надо было оставить в карете. Зачем ему трость, если она мешала и было даже глупо держать эту палку, будто…
Вдали послышался лай собак. Такой громкий, что даже Эви вздрогнула. Нэйт остановился и вскинул голову.
В конце дорожки, по которой они шли и которая сворачивала направо, свора из четырех собак, один серый пудель, две рыжие борзые и один черный с коричневыми пятнами ротвейлер, громко лаяли, пританцовывая на месте. Молодая служанка, которая едва держала их на привези, в ужасе застыла, вот-вот готова потерять своих подопечных. Собаки все разом повернулись вправо к высоким кустам, будто там что-то увидели. Кусты, аккуратно подстриженные кипарисы, хоть и были высокими, но они не смогли скрыть высокую женскую фигуру в желтом одеянии и соломенной шляпке, которая не могла скрыть иссиня-черные волосы и бледную, почти белую кожу лица. Она застыла рядом с двумя другими дамами и одним джентльменом, прижав руку к груди.
Собаки разом вздрогнули и бросились вперед. Поводок из рук молодой служанки тут же выскользнул. Женщина в желтом взвизгнула, развернулась и бросилась бежать.
Нэйт смотрел на всё это и… И земля задрожала у него под ногами, а потом он понял, что сам бежит, сбросив руку сестры. Он смутно слышал голос Эви, но у него так громко колотилось сердце, что он ничего не расслышал. Нэйт даже дышать не мог, уверенный в том, не мог ошибиться. Не мог спутать этот рост, эту комплекцию, этот жест руки и… Он ни за что на свете не смог бы спутать ее ни с одной другой женщиной!
Нэйт мчался изо всех сил и, обогнув поворот, устремился дальше, пролетев мимо двух дам, одна из которых, увидев его, шумно ахнула, будто узнала.
Ему было все равно. В груди всё онемело от ужаса. Он бежал за взбешёнными собаками, которые неслись прямо за…
- Дафна, – прошептал он хрипло, увидев, как она сворачивает вглубь высокой ограды, небольшого сада с просторной поляной, где росли высокие платаны, а под ними стояли круглые железные столы для пикников. Один из столов был свободен, и она понеслась прямо к нему, ловко взобралась на стул и залезла на высокий стол, а потом прижалась спиной к толстому стволу дерева и, обернувшись, замерла, в ужасе глядя на собак, которые мчались прямо на нее. – Матерь Божья… – прошептал Нэйт, идя следом.
Он оказался в небольшой поляне как раз в тот момент, когда она взмахнула своим зонтиком, который едва ли мог защитить ее от четырех безумных собак, если бы те решили напасть на нее и разорвать на части.
Господи, это действительно была она! В очаровательном желтом с застегнутым на все золотистые пуговицы длинном пелиссе, красивой шляпке, завязанной под подбородком, и с побледневшим лицом… Она выглядела такой элегантной и такой напуганной, что Нэйт замер на полпути, на мгновение позабыв о том, где они находятся. Господи, Дафна! Спустя целую вечность, он всё же нашел её!
Она застонала и стала яростно махать зонтиком, отгоняя от стола собак и пытаясь хоть как-то защитить.
- Отцепитесь от меня. Господи, что вы от меня хотите?
Боже, ее голос! Нэйт так и не забыл, как он мог звучать в гневе и… страхе. Голос, который пробрал его насквозь.
Это мгновенно отрезвило Нэйта. Шагнув вперед, он пристально посмотрел на нее, заметив, как железные ножки стола под её тяжестью уходят в землю.
- Не шевелись, иначе стол опрокинется!
Зонтик застыл в ее руке. Дафна резко вскинула голову и чуть не упала, когда стол накренился, но она больше не шевелилась, глядя на него такими широко раскрытыми, потрясенными глазами, что Нэйт снова остановился на полпути, не в силах пошевелиться. У него оборвалось и ухнуло сердце, когда он наконец заглянул ей в глаза, самые волнующие, самые выразительные и самые ошеломленные черные глаза на свете. Видел ее удивительно точеное, бесподобное лицо, раскрытые от изумления губы, белоснежную кожу, выбивающиеся из-под шляпы иссиня-черные пряди… Он пил ее будто горячий грог, потягивая каждый глоток, как спасительный эликсир.
- Натан, – вырвалось у нее изумленно. И каким-то странным хрипом, который прошелся по его сердцу огненным следом.