Куда она могла вернуться? В Митфилд-парк? Некогда тихая гавань, ставшая ее приютом, во что она превратилась теперь? В настоящий пыточный полигон, каждый день напоминая о том, кто живет рядом по соседству.
Дафна не могла больше вернуться туда. Не только потому, сколько воспоминаний хранили любимые места. Но что она могла делать здесь, в Лондоне? Ей было невыносимо выходить на улицу, встречаться с людьми. Невыносимо делать вид, будто мир не рухнул, и она уже не принадлежит этому миру. Потому что отдала всю себя другому. В ней не осталось ничего, что принадлежало бы ей. В ней не осталось ничего, с чем она могла бы жить дальше. Отдала человеку, который никогда не сможет остаться в ее жизни.
Она боялась сравнивать его пороки с пороками Джайлза, но… Мужчины, у них были потребности, и они не умели их сдерживать. К этому не была приспособлена особенно одна, самая отличившаяся категория из них. Повесы. Когда-то она шутила и смеялась, что никогда не свяжет себя с таким, но тогда она была так глупа и молода. Мужа ей выбрали родители, так что она даже не смогла возразить. Дафна подчинилась, веря в то, что родители никогда не пожелали бы ей плохой участи. Но потом узнала, что они просто старалась поскорее избавиться от нее.
Она и Джайлзу была не нужна. Ему была нужна просто жена, которая стала бы заботиться о доме, вела бы хозяйство, к которой он приходил иногда, чтобы зачать наследника, но через месяц потерял к ней всякий интерес. Их ничего не связывало. Они толком не знали друг друга, даже не могли поддержать небольшой разговор, разнясь даже мыслями. Неудивительно, что он предпочитал таверну и местных девиц. Когда Дафна узнала об этом, ей было… нет, не больно, потому что никакие чувства она не питала к нему. Разочарование, постигшее ее после замужества, полностью вытеснило из груди всякие чувства к нему. Ей было ужасно стыдно за него. За то, что он позорит свою семью, свою мать, позорит свою жену и даже не сознает этого и не собирается останавливаться.
Он будто гордился тем, что творил. Пил, гулял, спал с разного рода женщинами, даже замужними.
И хоть Дафна не могла все это вменять в вину Натану, но с первой минуты их знакомства в той маленькой гостинице, он предстал перед ней именно таким повесой, каких она ненавидела. В тот день он вызвал в ней до боли знакомое отвращение с такой силой, что она готова была спустить его с лестницы, когда он стал приставать к ней. После он сидел в полупустой столовой, пил пиво и, когда к нему присоединилась его сестра. Позже, узнав, что он оказался их соседом, Дафна сразу поняла, чего ожидать от него в дальнейшем. И он не преминул это продемонстрировать. Грубил, иногда был чересчур резок, разумеется ходил в таверну, вел себя так вызывающе, что порой хотелось просто прострелить его, а потом…
Потом что-то пошло не так. Что-то переменилось, когда он подставил свою ногу змее. Возможно, в него все же попала доля яда. Он продолжал вести себя ужасно, так же резко и вызывающе, как и прежде, но больше всего ее злило то, что он не только быстро загорался, но и быстро успокаивался, словно мог стать разумным и рассудительным. Обычно это происходило от вспыльчивости характера, но никак не из злости, способной в случае с Джайлзом переходить в жестокость. Натан делал резкие замечания, но в них не было злого умысла. Ее злило то, что он пытался скрыть свою порочность. Она все время ждала, что вот сейчас он станет таким же отвратительным, как тогда в гостинице, каким бывали настоящие повесы, и всё станет на свои места. Тогда чары рассеются, и она скинет с себя это странное, сокрушительное воздействие на себя.
Но дальше стало еще хуже, когда он спас ее от мчавшегося на нее стада и принял роды у кошки.
Он вдруг стал человеком с душой и глубокими мыслями, глубокими переживаниями. Он стал человеком, которого она не могла не поцеловать, когда он склонился к ней. Она не смогла устоять, когда он поцеловал ее во второй раз. Будто в нем было нечто особенное, чего она не видела, что он пытался скрыть от всех. Та ночь… Она будто венчала все те порывы, которые появились в ней и влекли к нему. Она даже не думала, что способна на это, но ничто не помешало ей раствориться в нем. Раствориться в нем было невероятно легко и сладостно. Вот только это ничего кроме ее самой не изменило. Он оставался всё тем же божественно красивым повесой, который однажды снова пойдет по старым стопам. Такая как она не сможет безоговорочно завладеть его вниманием. Он забудет ее так же, как в свое время сделал это Джайлз. И если в случае с Джайлзом ей ничего не угрожало, потому что ее не беспокоили его неверность и развязность, то Натан…