На этот раз Дафна даже подалась вперед, чувствуя, как от дурного предчувствия замирает сердце. Эви смотрела на свой остывший чай и молчала слишком долго, чтобы еще больше напугать Дафну. Напугать тем, что она должна была узнать! Будто узнала недостаточно… Узнать о том, что Натан был другим, что не всегда был повесой… Возможно ли такое?
- Что… что с ним случилось?
- Он… стал каким-то диким, неуправляемым. Он работал в деревне, в конторе клерка, не щадя себя, почти похоронил себя под бумагами, лишь бы прокормить нас. Он отказался принимать мою помощь, запрещал мне делать что-либо по дому. Он нанял служанку и повариху, которые ухаживали за мной, готовили еду и убирали дом. И он слышать ничего не хотел о том, чтобы принять свое наследство и приехать сюда.
Внезапно перед глазами встала деревенская ярмарка и гадюка, которой он подставил свою ногу. Затем мчавшееся стадо, от которого он был готов заслонить ее собой. Дафна оцепенела от ужаса, осознавая, что он делал это не для собственного развлечения. Он всегда знал цену жертве. Но только ради тех, кто был ему дорог. Неужели она могла что-то значить для него?
О господи!
- Эви, – прошептала сдавленно Дафна, чувствуя себя так, словно тонула.
- Я не могла больше смотреть на то, что он делает с собой. Мало ему было тяжелой, изнуряющей работы, он начал пить… Я решила увезти его оттуда, чего бы это мне ни стоило. Я написала в Англию, разумеется в тайне от него. Мне ответил его поверенный, сказал, что мой брат все еще является наследником, и как только приедет, титул перейдет к нему. Однажды, когда он пришел домой, я… я положила письмо на стол и сказала ему, что если он хочет, чтобы я была счастлива, мы должны переехать в Англию. И знаете, что он сказал? – Она грустно улыбнулась и снова коснулась своей щеки, а потом подняла голову и посмотрела прямо в застывшие глаза Дафны. – Он сказал, что я и есть его счастье.
Задыхаясь, Дафна собиралась встать со своего места, но Эви схватила ее за руку и удержала на месте.
- Эви… – вымученно выдохнула Дафна, едва владея собой.
Мечтая поскорее исчезнуть.
- Дафна, – осторожно заговорила Эви, крепко держа ее за руку. – Нэйт не хотел всего этого, он бы остался там и был бы рад сгубить себя, нежели получить что-то, что сгубило наших родителей, что досталось ему такой непомерной ценой. Он едва свыкся с мыслью о том, что теперь он – граф и занимает важное место в обществе. Он даже камердинера не нанимал, предпочитая самому одеваться, но слуги в Блайдон-холле его обожают, особенно Адамс, который готов пылинки сдувать с него.
- Эви, – прошептала Дафна, сжимая руку до предела. – Не нужно… Зачем вы мне все это рассказываете?
Разумеется Дафна понимала, что это всё для того, чтобы смягчить ее отношение к Натану, и в какой-то степени Эви это удалось. Теперь, после ее рассказа, перед глазами встал образ другого человека. Смелого, независимого, гордого, пронзительно одинокого в своем горе и готового ради близких на всё. Дафна знала эту его особенную черту. Сколько раз он спасал ее? Сколько раз отвращал от нее беду? Но… Но какая сестра признает в обожаемом брате настоящего повесу? Эви не знала, что ее брат был повесой, а Дафна знала. Знала, сколько раз он ходил в ту проклятую таверну. Поступок, который обжигал ее до сих пор. После той зимней ночи она запретила себе спрашивать об этом, потому что знала, что не вынесет, если узнает...
Он был повесой, и хоть Эви не признает этого, это ничего не меняло. Ничего не могло изменить. Однажды Дафна уже имела дело с повесой… и до сих пор ужасалась тому, чем это закончилось для нее. А Натан… Дафна была в ужасе от того, что хоть как-то могла быть ему… Если она поверит в это, она пропадет на веки вечные.
Эви вздохнула.
- Он вас обидел, да? В тот день в гостинице… его поведение ничем нельзя оправдать, но он… не такой. Он ведет себя непростительно и грубо, он может быть резким, но в глубине души он совсем не такой. – Эви медленно убрала свою руку и совсем тихо добавила: – Вы никогда не думали, что его бравада призвана скрывать нечто совсем другое?
Такое мучительное оцепенение охватило на нее, что Дафна какое-то время не могла пошевелиться. Она все время привыкла считать его безрассудным, импульсивным повесой, для которого всё происходящее было игрой, простым развлечением. Он не пытался доказать обратное, никогда не говорил ей, что она…