Слова Эви парализовали ее. Неужели было что-то большее, чем смерть его родителей, что переменило его?
Она была в панике. Нет, это не могло быть правдой. Она ведь знала, какой он, потому что… потому что после той ночи, когда он привез ее домой, он так больше и не показывался ей на глаза. Не считая приезда на Рождество. Долгое время она была ему не нужна. Он жил своей жизнью. И то, что появился вновь… могло означать, что ему просто наскучила деревенская жизнь.
Эви ничего об этом не знала. И дай Бог, никогда не узнает.
Тяжело дыша, Дафна резко встала, не в состоянии больше выносить это. Узнавать еще что-то, что не позволит ей отпустить всё это.
- Я… я должна уйти. Прошу меня извинить.
Она направилась в прихожую, где находилась спасительная дверь. Дафна была готова выйти даже под ливень, лишь бы покинуть магазин, который показался ей удушающей тюрьмой.
- Дафна, подождите! – звала Эви, идя за ней. – Вы должны кое-что знать…
Она не хотела больше ничего узнавать, ничего слушать. Дафна стремилась как можно скорее уйти, но снова ей не удалось это сделать, потому что дверь отварилась раньше, чем она добралась до нее. Зазвенел колокольчик, и в магазин вошел высокий, широкоплечий мужчина в темно-синем сюртуке, поверх которого был накинут плащ с широким воротником. Шляпа скрывала его золотисто-медовые волосы. Закрывая зонт и прикрывая дверь, он замешкался, но вскоре обернулся, голубые глаза потемнели, и он…
Глава 24
Глава 24
Застыл так же, как застыла Дафна, едва веря в то, что видит его. Видит Натана. Такого… Лицо сосредоточенное, суровое, почти стальное и ничего не выражающее, пронзительные, слегка прищуренные глаза, полные удивления, какой-то невысказанной сдержанности и безмолвной холодности, от которой холодно стало ей самой. Складки вокруг губ стали глубже, будто не могли скрыть тяжелых, болезненные мысли, которые владели им, нахмуренные брови и напряженный лоб с тремя морщинками придавали ему пугающую замкнутость и неприступность. Он вдруг стал похож на человека, до которого у нее не было права коснуться. До которого она столько раз касалась, и всё равно он то уходил, то появлялся в ее жизни, угрожая так же внезапно исчезнуть.
Такой удивительный, такой невероятный. В строгой городской одежде он выглядеть еще более неотразимым. В тот далекий день на празднике в Митфилд-парке он был одет с не меньшей строгостью, хоть оказывается не имел слуги, который бы ему помогал. Иногда он казался ей такой стремительной стихией, что его ничто и никто не смог бы остановить. Он был удивительным человеком, способным подставить ногу змее, встать перед несущимся стадом и обезумевшими собаками, лишь бы уберечь ее.
Человек, способный согреть ее, а потом три месяца не показываться ей на глаза.
- Нэйт, – за ее спиной раздался голос Эви, который прервал затянувшееся молчание. – Вот и ты.
Натан выпрямился, не спуская взгляд с Дафны, а потом медленно кивнул.
- Леди Митфилд.
Голос его прозвучал до боли знакомо. До боли чуждо, будто они даже не были знакомы. Почему-то именно сейчас то, что он обратился к ней официально причинило острую боль. Так больно ей не было даже, когда он называл ее чокнутой.
- Милорд, – прошептала Дафна, опустив голову.
Боже правый, куда завела их эта стремительная дорога, на которой она однажды повстречала его?
Никто из них не заметил, как нахмурилась Эви, внимательно наблюдая за ними. Она подошла к брату и протянула ему небольшую коробку, свою покупку.
- Ты поможешь мне?
Он вздрогнул и перевел взгляд на сестру. Дафна испытала болезненное облегчение, резко отвернувшись от него.
- Простите, но я должна идти.
Она хотела было направиться к двери, но путь ей снова загородили. Загородил Натан.
- Мы проводим вас, – заявил он безапелляционно.
Дафна едва сдержала слезы. Как он может смотреть на нее после того, что она почти прогнала его? Смотреть сперва так, будто они были чужими, а потом опять стать самим собой, тем, кого она хотела обнять больше всего на свете. Глаза его на этот раз пылали, пронизывая ее неумолимой решительностью добиться своего, голова была опасно склонена вперед, выжидая, что она начнет спорить. Это было видно по его предостерегающему взгляду. Она действительно хотела возразить, но прекрасно понимала, что сейчас не место и не время. Ведь всё было сказано и сделано, разве нет?