Она всё равно ничего не смогла бы добиться. У нее никогда не было выбора.
- Я могу… – слабо попыталась Дафна, но он снова оборвал ее.
- Я провожу тебя.
«Будь я проклят…» – повисло в воздухе.
Едва удерживая ридикюль перед собой, Дафна медленно кивнула, испытывая отчаяние и бессилие одновременно.
- Хорошо.
Она шагнула к двери, даже не заметив, что всё еще идет дождь, пусть уже не такой сильный.
- Подожди. – Он поставил на пол коробку сестры, взял зонт и быстро взглянул на Эви. – Оставайся тут, я скоро вернусь. – Он раскрыл зонт и вышел на улицу, выжидательно глядя на Дафну. – Пойдём.
Голос его прозвучал так же резко, как порыв ветра, который залетел в магазин.
Дафна забыла о своей покупке, которую должна была забрать. Она видела только его, чувствовала давящую боль в сердце и… и пошла за ним, как пошла однажды в неизвестность, откуда вернулась полная им.
Дождь глухо постукивал над их головами, ударяясь о гладкую поверхность зонта и нарушая тишину, которая окутала их. Зонт хоть и был широким, но Натан держал его почти полностью над ней. Он проводил ее до своей красивой, лакированной с выгравированным на дверце гербом (дракон, парящий в небе и с тремя стрелами в зубах) кареты, молча идя рядом с ней. Дойдя, он внезапно взял ее за руку, помог взобраться внутрь, и когда она, устроившись на мягком сиденье, хотела уже отнять руку, он не позволил.
Натан так пристально смотрел на нее, что сердце стало биться медленнее, а потом и вовсе замерло. Господи, она же почти прогнала его! Почему он продолжал так смотреть на нее? Смотрел так пристально, будто помнил каждый миг, проведенный с ней. Будто это не было и прошло. Будто он вернулся не для того, чтобы просто поразвлечься…
Дафна вспыхнула, отчаянно желая спрятаться от нег. Дождь на этот раз барабанил по крыше кареты, обволакивая всё вокруг завораживающим ритмичным звуком неизбежности. Зонт, который он продолжал держать над своей головой, опустился ниже, закрывая их от всего остального мира. Пристально глядя на нее, Натан потянул ее руку к себе, выше. Дафна внезапно обнаружила, что так и не надела перчатки. Они остались на столе, где она пила чай, только сейчас не перчатки волновали ее. Он поднес ее руку к своему лицу, развернул и медленно, с какой-то парализующей осторожностью прижался теплыми губами тыльной стороны ее запястья. С такой неподкупной нежностью, что ее пронзила такая же ответная мучительная нежность.
У нее перехватило дыхание и запершило в горле.
- Натан, – прошептала она, едва видя его сквозь пелену, застилавшую глаза, едва в состоянии побороть мурашки, которые побежали по всему телу. – Что ты делаешь?
Он еще раз поцеловал ее запястье, вызывая настоящую панику.
- Не знаю. – Раскрыв ее пальцы, он прижал дрожащую ладонь к своей щеке и глухо вздохнул: – Не могу оторваться от тебя.
Едва владея собой, едва в состоянии побороть искушение, Дафна так же медленно, будто не веря в то, что делает, протянула к нему свободную руку. Пальцы ее мгновенно утонули в его волосах, не прикрытые шляпой, которую он бросил на соседнее сиденье перед тем, как посадить в карету ее. Такие мягкие, такие знакомые. Она испытала настоящую муку, поглаживая его по голове. Погладила голову человека, который начинал не на шутку пугать ее.
Перед глазами внезапно стала одинокая фигура, пытавшаяся утешить убитую горем сестру. Что с ним происходило, когда он утешал и укладывал спать сестру? Кто обнимал его и утешал от боли, которую, она знала, он все еще носил в себе? Боль, к которой было примешано что-то еще.
«Боже правый, что ты скрываешь от меня?» – в ужасе подумала Дафна.
- Твоя сестра… Натан, она ждет тебя.
Он снова поцеловал ее руку и приподнял голову.
- Неужели было так сложно притвориться, что ее там нет?
У нее закружилась голова. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Хотелось притянуть его к себе, обхватить за плечи и поцеловать. Целовать так, как не целовала еще никогда. Целовала вечность назад. Это было не только сильнее ее, это была та самая одержимость, которая медленно овладела ею, сводя ее с ума. Боже, неужели у нее никогда не будет возможности излечиться от него?