Она дышала тяжело и прерывисто, почти как он. Опустив голову, Дафна спрятала свое лицо в изгибе его шеи и затихла. Дрожа, Нэйт крепко обнял ее, отчаянно пытаясь прийти в себя. Пытаясь вспомнить, где они и что делают.
Что должны делать теперь.
- Пожалуйста, прими приглашение моей сестры, – взмолился он с дрожью в голосе, едва ли в состоянии усмирить бешеный бег сердца. – Приходи на ужин. Я не сяду рядом с тобой, я даже не буду смотреть на тебя, если хочешь, только пожалуйста приходи.
Он сомневался, что сможет удержаться от того, чтобы не смотреть на нее, но был готов сделать все, что угодно, лишь бы она пришла. Лишь бы у него была еще одна возможность удержать ее в своей жизни. На этот раз навсегда.
Дафна леденела при мысли о том, что должна пойти на ужин. Семейный ужин, где ей было не месте. Ужин в слишком узком кругу, чтобы не понимать, что это может означать. Если она пойдет, она не только подтвердит собственную одержимость. Она даст надежду, не только ему. Это будет означать… так много. Это не оставит ей потом шанса отступить. Разве это было разумно? Но когда разум помогал ей, когда дело касалось его? Разум становился помехой и только мешал стремиться к чему-то прекрасному. К нему.
- Дафна, – раздалась почти отчаянная мольба Натана у самого ее уха.
Встрепенувшись, Дафна зажмурила глаза, не в состоянии больше бороться со страхом. Потому что страх больше не видеть его был гораздо сильнее страха потерять его.
Это был риск. Это был самый немыслимый риск в ее жизни. Разве она уцелеет, если примет такой риск? Но как она могла отказать ему?
- Хорошо, – с обреченной мукой выдохнула Дафна ему в шею, обдав его теплом своего дыхания так, что мурашки побежали по его спине. – Я приду.
Нэйт едва мог поверить в то, что ему не пришлось встать перед ней на колени, чтобы она согласилась. Потом… он обязательно встанет, но сейчас…
- И мне нельзя будет посмотреть на тебя?
Он не увидел, как она отчаянно боролась с улыбкой, но так и не смогла.
- Можно. Тебе можно.
Дрожа, Нэйт опустил руку ей на спину и затих.
- Господи, Дафна!
И правда, господи!
Глава 26
Глава 26
Когда карета остановилась перед большим домом, фасад которого украшали четыре внушительные из белого мрамора высокие колонные, поддерживая треугольный, расписной фронтон, и ведя к широким черным дверям, Дафну снова охватила паника. Может, ей всё же не нужно было приезжать? Может… поддавшись порыву, она совершит еще большую ошибку? У нее было такое ощущение, будто ловушка уже сегодня захлопнется над ней, ведь у нее не осталось никаких способов, чтобы…
Она даже не успела подумать об этом, как входная дверь отворилась и на пороге появилась большая фигура Натана, будто он ждал ее. Уже стемнело, но золотистый мягкий свет, лившийся из дома, освещал его в проеме двери, делая его еще более могучим и невероятным.
Сердце ее подскочило, а потом больно сжалось в груди. Господи, какой же он красивый! – в очередной раз подумала Дафна, глядя на его статную фигуру в бархатном, темно-бордовом сюртуке, в черном жилете, который не скрывал белоснежный идеально завязанный шейный платок и рубашку с легкими выступающими у запястья манжетами, светлыми панталонами, облегающими длинные ноги, и черными сапогами. Медово-золотистые волосы, зачёсанные в сторону, в миг растрепались, когда он вышел наружу и ветер набросился на него, но он шел уверенно, твёрдо. Шел прямо к ней, будто рассекая моря.
На этот раз Дафна была вынуждена признать, что возможно наличие камердинера осложняет ее борьбу с собой, но ему не нужны были никакие ухищрения, чтобы выглядеть так невероятно.
Она затаила дыхание и не могла дышать, пока он не приблизился и не открыл дверь кареты.
- Привет, – прошептал он, протянув руку и сверкнув глазами.
У нее защемило все внутри. Страх и сомнения гложили ее теперь еще больше, но когда он стоял так близко, она не могла сожалеть о том, что видела его, была с ним.
Сглотнув, Дафна вложила свою руку в его широкую ладонь, не видя перед собой ничего, кроме него. Он сжал ее пальцы своими теплыми, сильными пальцами и смотрел на нее с такой благодарностью, облегчением и бархатистой нежностью, что ее пронзило нечто мучительное и обреченное.