- Привет, – молвила она, не отрывая взгляд от него.
Собравшись с духом, Дафна привстала с сиденья, намереваясь выйти, но он не отошел в сторону, как она ожидала, а подался ей на встречу и через мгновение его губы прижались к ее губам. Ее мгновенно обдал легкий приступ удушья. Дафна не могла пошевелиться, чувствуя, как вспыхивает всё тело, как начинают дрожать даже пальцы ног, пока тепло его дыхания и прикосновения передавались ей. Поцелуй был легкий, ни к чему не обязывающий, но она… ослабела, готова тут же обнять его и раствориться в нем. Боже, она не видела его всего три дня, а казалось прошла целая вечность. Из памяти не выходил тот пламенный поцелуй в саду Сьюзан, но этот… Этот почему-то потряс и напугал ее гораздо больше, потому что было в нем нечто удивительное, нечто невыразимо особенное.
Натан медленно отстранился от нее. Глаза его поблескивали странным огнем. Словно в нем что-то изменилось… Нет, что-то появилось. Что-то новое. Чего в нем не было. Легкий страх, нетерпение и что-то еще.
- Вот теперь можно выходить.
Он отошел в сторону, помогая ей спуститься из кареты. Одному Богу известно, как она смогла это сделать на ватных ногах. Преодолев расстояние до дома и поднявшись по широким ступенькам, они вошли в небольшой круглый холл, выложенный бело-коричневым мрамором. Натан прикрыл дверь и повернулся к ней.
- Позволь мне, – попросил он, потянувшись к ее накидке.
Внутри почему-то не было никого, что усилило ее страхи еще больше. Дафна сперва даже решила, что это не дом Эви, и что она приехала по чужому адресу.
- Они скоро спустятся, – будто бы прочитав ее мысли, прошептал Натан, помогая ей снимать накидку. Передав верхнюю одежду возникшему из-за угла слуге, который также незаметно исчез, Натан повернулся к ней и на мгновение замер, окинув ее всю с ног до головы долгим, пристальным взглядом, затем его мерцающие глаза остановились на ней. Он незаметно взял ее руку в свою и, улыбнувшись, потянул ее за собой. – Пойдем, хочу тебе кое-что показать.
Он повел ее дальше от парадной гостиной, которая располагалась правее, где широкие двери так же являли красиво обставленную, но пустую комнату. Повел по длинному коридору и завел в другую гостиную в золотисто-красных тонах, где мерно горел камин. Дафна вдруг испугалась того, что позволяет ему слишком многое и совершенно ничего не делает, чтобы остановить вновь надвигающуюся на нее стихию. Может он… Боже, что он затеял?
Ей вдруг стало так страшно, что она нервно высвободила руку и отошла от него.
- Что… что ты хочешь показать?
Заведя руки за спину, прислонившись к двери и пристально глядя на нее мерцающими, волнующими глазами, он походил на безобидного заговорщика, который действительно что-то затеял.
- Я выразился неправильно, – начал он. – Хочу тебя кое с кем познакомить.
На этот раз страх перемешался с тревогой. Дафна удивленно огляделась, не обнаружив в комнате никого. И хотела было присесть в кресле, как Натан резко вскинул руку.
- Стой! Ты раздавишь ее!
Дафна застыла и, резко обернувшись, опустила взгляд на стоявшее позади нее кресло. У нее пропал дар речи, когда она увидела небольшую плетеную корзину, в которой на белой подушке, свернувшись клубком, лежала абсолютно черная кошка.
- О господи, – пробормотала она, прижав руку к губам.
Натан подошел и присел возле кресла. Его длинные пальцы с какой-то пугающей лаской прошлись по пушистой шерстке кошки. Она замурлыкала, медленно вытянулась во всю свою кошачью длину, обнажив белоснежный живот, радостно потерлась лицом о его руку будто в приветствии, и снова свернулась в прежний клубок. Глаза ее внимательно, даже подозрительно смотрели на неожиданную гостью.
- Познакомься, – прошептал Натан, глядя на нее. – Это Дафна.
Дафна не могла дышать, так сильно у нее перехватило в горле, а сердце переворачивалось с таким оглушительным треском, что она боялась не уцелеть.
- Боже мой, – выдохнула она, с трудом придя в себя. – Ты привёз в столицу свою кошку?
Голубые глаза заблестели в слабо освещенной комнате, завораживая и убивая ее.
- Не решился оставить ее на попечение Адамса. Боюсь, она поцарапает его, а он этого даже не заметит. Он же так отчаянно тренируется владеть бровями, чтобы освоить хоть какие-то жесты, а эта проказница может ему в этом помешать.