У нее предательски защипали глаза.
- О боже, – выдохнула Дафна, прикусив губу, чтобы не улыбаться, чтобы не разрыдаться.
Натан вдруг стал серьезным и тихо спросил:
- А как твой кот? Ты, наверное, вернула его той девочке… Джейн?
Дафна едва могла дышать, но опустилась на корточки, стянула атласную перчатку и погладила маленькую головку кошки, которая с особым интересом обнюхивала ее пальцы.
- Нет, он живет в моей комнате.
***
Ужин проходил в большой, красивой столовой, погруженной в приятный теплый свет от множества свечей, в веселой атмосфере и приятных беседах. Подавали вкусные, изысканные блюда, был даже омар в сырном соусе и с грибами. Длинный стол украшали вазы с яркими цветами. Всё шло, казалось бы, замечательно, но после знакомства с кошкой внутри Дафны что-то стремительно леденело, а теперь, по мере того, как она наблюдала за Натаном, грозилось окончательно оборваться. Последняя черта, которую если она пересечет, у нее не будет ни единого шанса на возврат.
Он сидел в другом конце стола, по правую руку от своей сестры, пояснив это тем, что собирается сдержать данное обещание. Рядом с Дафной, которая сидела за другим концом стола по правую руку от мужа Эви, расположили молодого брата мистера Тёрнера, маркиза Хартфилда, сдержанного и приятного молодого человека, который пытался быть вежливым и учтивым с ней. Задумчивый, темноволосый супруг Эви внимательно следил на братом и сестрой, которые настолько увлеклись воспоминаниями о жизни во Франции, что даже незаметно перешли на французский.
Было так непривычно видеть Натана таким… расслабленным, веселым, спокойным, добродушным и не обремененным ни гневом, ни другими сильными страстями, что эта… Эта такая приземленная, уютная и домашняя атмосфера еще больше разбивала ей сердце. Чем больше он пытался быть вежливым и заботливым, тем сильнее замирало у нее все внутри, внушая ей какой-то необъятный ужас. Дафна смотрела, как он улыбается, как отпускает свойственные ему игриво-ироничные шутки и ласково журит сестру, и сознавала, что у нее ничего уже не осталось. Не было ничего, с чем она могла бороться с собой и с ним.
- Они могут быть невыносимыми, когда хотят, правда? – послышался тихий голос мистера Тёрнера, который, продолжая наблюдал за Натаном и Эви, чуть склонился в ее сторону, потягивая вино.
Дафна изо всех сил пыталась взять себя в руки, чтобы сумет дышать, чтобы скрыть дрожь в руках, в голосе. Во всем своем существе.
- Иногда мы все бываем невыносимыми, – тихо произнесла она, превозмогая давление в горле. – Думаю, в небольших дозах это даже полезно.
Натан действительно иногда бывал невыносим. Она обожала, когда он бывал невыносим.
Мистер Тёрнер перевел на нее взгляд своих проницательных серебристых глаз, которые светились не только теплом, но и… пониманием.
- Это и делает их особенным, правда?
У нее так внезапно затряслись рука, что Дафна потянулась за бокалом, чтобы унять мучительную дрожь. Боже, она знала, что будет трудно, но… но даже не представляла, что будет так…
- Что-то я не припомню, чтобы я разрешал тебе шептать что-то Дафне. – Натан упер в нее такой жгуче-пристальный взгляд, что Дафна едва не выронила бокал. – Он говорит какие-то гадости обо мне, да? – Его медово-золотистые брови сошлись вместе в притворном гневе. – Если он вспомнил тот случай на корабле, когда я перепутал каюты…
Эви звонко рассмеялась.
- Мой самый любимый случай! – воскликнула она, прижав руку к груди. Переведя на Дафну веселый взгляд, Эви спросила: – Я вам не рассказывала об этом, Дафна? – Она знала, что не рассказывала об этом. – Обязательно как-нибудь расскажу.
Дафна подняла бокал и сделала нервный глоток.
- Только посмей! – грозно велел Натан, нахмурившись еще больше, но глаза его так же весело поблескивали.
Мистер Тёрнер снисходительно покачал головой.
- А я что-то не припомню, – в тон ему ответил муж Эви, ставя бокал на стол, – чтобы позволял тебе завладевать всем вниманием моей жены.
Натан все еще хмурился, но внезапно растянул губы в такой обаятельной улыбке, что у Дафны сердце мгновенно упало в бездонную пропасть.