Когда дверь отварилась и снова закрылась, она встрепенулась и повернула голову. Разумеется, там стоял Натан.
- О боже, зачем ты пришёл? – простонала она, вновь отвернувшись и спрятав лицо, потому что никак не могла остановиться. – Пожалуйста, уходи.
Нэйт не мог сдвинуться с места, когда услышал ее тихий всхлип, а потом и увидел мокрые от слез глаза, когда она посмотрела на него. Он был так сильно потрясен картиной, которая открылась перед ним, что не смог произнести ни слова.
А ведь всё началось так многообещающе и волшебно. Она была невероятной в изумрудном из блестящего шелка платье с овальным вырезом, который оголял ее белоснежную, матовую кожу, мерцающую под светом свечей. Тонкой работы наряд без особых украшений, только белая атласная лента под грудью и складки, ниспадающие на талию и бедра, так волнительно подчеркивал ее безудержную красоту, и такая же строгая, классическая прическа без лишних локонов, открывающая изящную шею, придавала ей такую элегантную изысканность, что Нэйт какое-то время не мог дышать, не мог оторвать взгляд от нее, когда снял с нее накидку. Боже, она была волшебной! Его ночное видение, сладкий дурман, который ни на миг не отпускал его. Самое удивительное было то, что она до сих пор не понимала, как действовала на него.
Бездонные, черные глаза ее мерцали в свете свечей, напоминая черный бархатно-матовый переливающийся редкий бриллиант, который он однажды видел в Париже. Темно-угольного цвета, камень завораживал при свете дня точно так же, как глаза Дафны. Когда сегодня она посмотрела на него после знакомства с его кошкой, а потом сказала, что ее кот всё это время находился при ней, обронив признание, которое покорило его своей значимостью, это показалось ему добрым знаком. Он всегда знал, что она из упрямства не хочет говорить о маленьком Нэйте, и все же даже понятия не имел о том, как это подействует на него, когда узнал, что кот ночует в ее комнате.
За ужином она была непривычно притихшей, будто чувствовала себя неуютно. Нэйт понимал, что должно быть ей тяжело находиться рядом с ними и вспоминать собственную семью, которая, будь они неладны, бросила ее и почти забыла о ней, но он хотел, чтобы она ощутила тепло его семьи. Ощутила себя среди тех, кто будет защищать ее, драться ради нее до последнего вздоха.
Ему оставалось сделать последнее, чтобы она вошла в эту семью, вошла в его жизнь. И вот она сидит и плачет, будто… будто на нее обрушилось неодолимое, беспросветное горе.
Это подействовало на него так сокрушительно, что он прирос к полу, боясь даже дышать.
- Дафна, – пробормотал он, наконец, оттолкнувшись от двери, и направился к ней. Как он мог оставить ее в таком состоянии? Подойдя, он присел рядом с ней, но... Впервые в жизни он побоялся прикоснуться к ней. – Что такое? Что случилось?
Она не пошевелилась, даже не вздрогнула, когда почувствовала его рядом с собой. Она должна была разгневаться, должна была… хоть что-то сказать…
- Ты знаешь, как умер мой муж? – послышался ее хриплый, несчастный голос.
Нэйт не только не знал ответ на ее внезапный вопрос, он даже не ожидал услышать его. Тем более сейчас, тем более сегодня. Что-то с холодной стремительностью сжало ему горло. Неодолимое предчувствие роковой неизбежности. Почему сейчас она показалась ему еще более уязвимой, чем даже в ту заснеженную ночь? Почему заговорила о своем муже именно сейчас?
- Нет.
Дафна молчала, будто собиралась с мыслями, будто ее мучило что-то настолько вековое, что это тяжким грузом легло на ее хрупкие плечи.
А потом она заговорила. Обрушив все его надежды, все его намерения.
- Через месяц после нашей свадьбы Джайлз перестал ночевать дома. В тот день, когда он умер… Он находился в постели с какой-то из жительниц деревни, когда неожиданно вернулся ее муж. Он был охотником и всегда носил ружье при себе, поэтому не позволил им сбежать. Сперва он застрелил Джайлза, а затем и жену. У него было две пули в ружье, поэтому он не успел сделать третий… Слуги остановили его. Позже его приговорили к повешению, а тело Джайлза… Такого же голого, всего в крови, привезли на телеге к нашему дому и оставили во дворе. Никто не посмел притронуться к нему. Никто не хотел притрагиваться к нему. Я заказала ему гроб, я смыла с него кровь, надела на него чистую одежду, а гробовщик помог мне положить его в гроб. Викарий с трудом согласился прочитать над ним молитву, потому что Джайлз совратил его младшую дочь. Никого не было на его похоронах, никто не пришёл, потому что он успел переспать хоть бы с одной женщиной в каждом доме в деревне.