Когда она замолчала, Нэйт ощутил такой ледяной озноб, что внутри него что-то с треском оборвалось.
Господи, он даже не думал, что всё… настолько серьезно. Когда он наводил справки о ее покойном муже, ничего такого ему не говорили. Вернее, о ее муже не любили говорить в деревне, как он понял, поэтому собрал все те скудные сведения, и… надеялся, думал…
Холодное оцепенение вдруг переросло в неодолимый ужас, смешавшись со жгучим стыдом, когда он осознал, для чего она все это рассказывала ему. Он сам… Сколько раз она упрекала его в том, что он ходил в таверну? Сколько раз называла его безнравственником и бессовестником, осуждая его неподобающее поведение. Однажды она даже собственными глазами видела, как он выходи из таверны, войдя туда с определенной безнравственной целью. Она поверила в самое худшее, а что сделал он? Даже после этого он вёл себя еще хуже, чтобы еще больше укрепить ее подозрения. Выгнал ее доктора вместе с посланным пирогом, чуть не овладел ею в конюшне, продолжал ходить в таверну, разве только не сказал ей, по какой причине делал это. Сказал только о цели одного визита, оставив туманными причины второго раза. Он преследовал ее, он измучил ее, что она должна была подумать о нем?
Много лет он поступал почти так же, как ее муж, только с той лишь разницей, что Нэйт не соблазнял замужних женщин и не был женат, и всё же… Он не скрывал свои порывы. Его никогда не волновало чужое мнение. Как не волновало мнение одинокой красавицы, которую он пытался соблазнить прямо в коридоре гостиницы, где наткнулся на нее. И это…
Вот, что было в ее глазах в тот день, когда он отвез ее домой после случая с собаками в Гайд-парке. Вот, что всегда стояло между ними. Его собственная репутация, на которую ему было наплевать, сыграла наконец свою черную роль, отняв то единственное, что он хотел больше всего. Тогда, когда он решил исправить всё это. Только было уже поздно что-либо исправлять, потому что ущерб был... непоправимым. Он не сделал ничего, что помогло бы ей поверить в его искренние намерения. Разве он говорил ей, как она дорога ему? Вел себя так, чтобы исправить ее мнение о себе? Он и в Лондоне преследовал, мучил, почти извел ее. Он отравил ее жизнь, в конечном итоге соблазнил, а потом оставил, а она, слишком добродетельная, необласканная мужем и никогда не знавшая такого удовольствия, испугалась той ночи, почувствовав себя такой же грешной, как и ее покойный муж. А Нэйт, вместо того, чтобы обнять ее и сказать, что произошедшего не стоит бояться, что это правильно и восхитительно, оставил ее до Рождества, а, явившись к ней, спросил о еще более унизительном, заставив ее подумать о том, будто та ночь осталась в памяти только пугающей неприятностью, и ничем больше. Правильно она выгнала его, правильно делала, что не хотела иметь с ним ничего общего.
Вот почему порой она действительно ненавидела его. Вот почему она выглядела такой несчастной, когда они покинули тогда домик егеря. Она каким-то образом знала, к чему это приведет, что он сделает. Вернее, что он после этого ничего не сделает. Он поступил с ней так, как поступал с другими ее муж. Заставлял ей делать то, что она презирала: склонил к близости, окунул в сладострастие и порок, которые принес в ее жизнь ее никчемный, испорченный муж, не дав ни одного обещания… Нэйт холодел при мысли о том, как она в одиночестве справилась с голым, окровавленным телом, которое будто как плевок бросили ей в лицо, олицетворяя всю ту порочность, которая разрушила ее жизнь. Ее семья почти не замечала ее, ее муж не сделал ничего, чтобы привнести в ее жизнь хоть бы толику радости или счастья. Она одна была вынуждена заботиться о доме, о своих арендаторах, о своей свекрови, не имея ни малейшей помощи и поддержки, а его арендаторы так откровенно подразнивали ее.
Вот, какой она видела их жизнь, и конец этой жизни, если они пересекутся. Будто у них не могло быть общей жизни. Ведь он поступил с ней гораздо хуже, чем ее муж, который через месяц после свадьбы позабыл о ее существовании, а еще через год, опозорив ее доброе имя, помер в чужой постели. Нэйт привез ее домой и уехал, и больше не появлялся, будто на этом всё закончилось. Будто так и должно было быть.
В ее глазах Нэйт стал олицетворением всех тех пороков, которые она презирала. В какой-то степени он соблазнил ее тогда в домике егеря, не только потому, что у него не было выбора, иначе они бы замерзли. Он мог сжечь всё имеющееся в доме, мог… Нет, не смог бы держаться от нее подальше, потому что не просто хотел ее. Только ее одну. Она даже не знала, что с тех пор, как забрала с его земель того несчастного теленка, у него не было другой женщины. И не могло быть. Она не знала, как много стала значить для него. Он сам не думал, что после Адель впустит в свое сердце кого-то еще, отчаянно отгоняя от себя прочь любую привязанность, но Дафна была не только в его сердце, она владела всей его душой, она вызывала в нем привязанность, странное родство, какое он никогда прежде не испытывал ни к кому, а если он попытается ее убедить в этом сейчас, она не поверит. Это покажется ей насмешкой над всем тем, что она только что сказала ему, и тогда он… Он потеряет ее окончательно. День, который должен был стать самым памятным в его жизни, день, когда он намеревался положить к ее ногам свое сердце и свою судьбу, обернулся настоящей катастрофой, потому что теперь она не примет от него ничего.