Он бы ни за что не пришел к ней после произошедшего. Если бы на это не было веских причин.
- Что ты хотел мне сказать? – прошептала Дафна, с трудом сдерживая очередные слезы, готовые пролиться и затопить их обоих.
Она ждала упреков, ждала осуждения в том, что повела себя порывисто, необдуманно, с предубеждением и даже неоправданной жестокостью, не позволив ему дать свои ответы, свои объяснения. Она заслужила его осуждения и действительно была виновата перед ним, но это…
Дафна не могла больше отпускать его. Особенно такого побитого, которого она хотела защитить всем своим существом. Он останется здесь на ночь, ей придется отправить послание его сестре, чтобы они не искали его, а утром… Что бы он ни говорил утром, если Натан попросит ее остаться, она останется. Видит Бог, она больше не могла так. Не могла без него. И не могла позволить, чтобы он причинил себе еще больше вреда.
Какое-то время не было слышно ничего, кроме его тяжелого дыхания. Дафне стало казаться, будто он уснул, но потом Натан заговорил вновь. Так хрипло, будто задыхался.
- Знаешь, я ведь однажды чуть было не женился.
Глаза ее расширились от изумления. Меньше всего на свете Дафна ожидала услышать такое.
- Что?
Он мрачно кивнул:
- Да. Представь себе.
Это казалось настолько невероятным, что Дафна выпрямилась и хотела убрать от него руку, но он не выпустил ее пальцы.
- Когда это было? – с трудом спросила она, проглотив комок в горле.
Он вздохнул, казалось, полностью ушедший в воспоминания. Лицо его потемнело.
- Ох, я тогда был совершенным олухом. Это было… три года, нет, уже четыре года назад, во Франции. Ее звали Адель. Она… Она была дочерью друга моего отца. Я видел, как она подрастала, видел, как менялась и превращалась в милую девушку. Я сделал ей предложение, когда ей исполнилось восемнадцать, и она согласилась. Так быстро, так просто… Согласилась стать моей женой…
Боже! Дафна не могла дышать.
- Ты… ты…
Она хотела спросить, любил ли он, но почему-то не смогла произнести эти слова.
Он даже не услышал ее глупых попыток прервать его. Лежа продолжил, не открывая глаз.
- Мы объявили о нашей свадьбе. Ее родители согласились. Мы готовились… Всё должно было произойти через месяц, который пролетел совершенно незаметно. Я едва мог ждать. Но…
Дафна похолодела, медленно отводя в сторону свою руку, чтобы видеть его лицо.
Он открыл свой здоровый глаз. Такой невероятно синий, покрасневший, чуть затуманенный. Столько боли и страданий было в этом одном его глазе, что Дафна застыла от ужаса, внезапно осознав, что он не просто мог страдать.
- Что произошло?
Превозмогая боль, он нахмурил брови. Челюсть его напряглась, лицо побледнело и посуровело, став почти каменным. Словно нахлынувшие воспоминания до сих пор причиняли ему боль.
- У нее был другой, – произнес он резко, жестко, с какой-то затаенной мукой, от которого потемнел его красивый глаз. – У нее был любовник, с которым она убежала накануне нашей свадьбы.
Дафна сглотнула, умоляя свое сердце биться еще немного, пока она не узнает. Узнает правду, которая и переменила его. То, о чем пыталась сказать ей Эви тогда в магазине.
- Что произошло? – спросила Дафна, ощущая холодную дрожь, которая сотрясала всё тело.
Натан нахмурился еще больше.
- Ты так странно смотришь на меня… – прошептал он глухо.
Она поняла его попытку уйти от самого болезненного, но не могла ему этого позволить. Только не сейчас.
- Скажи мне, – мягко попросила она, почувствовав, как он снова вздрогнул.
Мрачная тень прошлась по его лицу, исказив любимые черты. В одиноком глазе вспыхнул гнев, заслонив затаенную многие годы боль, которую он никому не показывал. Никогда.
- Она сказала мне… Тогда она не знала, кем я был, поэтому... Сказала, что я – без роду и племени и ничего не стою, никогда не стоил даже ее ногтя. Что она просто дразнила своего любовника, какого-то пэра, что в ее глазах было выше всех благ мира, чтобы тот набрался большей решимости и женился на ней. Что… что она никогда не собиралась выходить за меня замуж. Да и зачем, если я из себя ничего не представляю. Она назвала меня никчемным, бестолковым дуралеем. – Он нахмурился и снова закрыл глаз, рука его безвольно упала на диван. – И правда, на кой черт я ей вдруг понадобился? Идиот, я подумал, что она может… – Он замолчал, будто поперхнулся. – Я как последний идиот, верил… думал, что нужен ей, а она…