Он затих, а через минуту грудь его стала подниматься и ровно опадать, свидетельствуя о том, что он крепко спит.
Спит и даже не подозревает о том, что наделал.
Дафна вытерла катившиеся по щекам слезы, но их было так много, что она не могла уже с ними справиться. Она смотрела на лицо человека, с которым поступила слишком жестоко, действительно не дав высказаться, а он даже после этого пришел к ней. Даже после всего, что было в его жизни, он нашел в себе силы, чтобы не просто показать ей свое раненое, однажды преданное сердце, но чтобы доказать, что у него уникальное сердце.
А она… всё это время, оказавшись в заложниках своих страхов, она чуть было не потеряла его. Дафна знала, что поддаться своим чувствам к нему было подобно прыжку с горы, но без этого она никогда не обретет его. Она уже смирилась и была готова к этому риску еще до того, как он поведал ей свою невероятную историю, а теперь… Теперь у нее не осталось никаких страхов, чтобы прыгнуть.
Нет, был один страх. Страх того, что могло быть поздно. Что он мог не простить ее за содеянное. Ради него она была готова прыгать с любой высоты, потому что сама едва не разбила его сердце. Сердце, которое она не могла больше потерять.
Боже правый, он всё это время думал, верил в то, что она сожалела?.. И в этом тоже была ее вина. Она была виновата перед ним гораздо больше, чем он даже допускал.
Дафна склонилась и с величайшей осторожностью прижалась губами его лба. Удушающее чувство вины сдавило ей грудь, но она продолжала ощущать то сокрушительное потрясение от его слов, которое всё еще сотрясало ее. Это были не просто слова. Он как будто хотел сказать, что…
- Пожалуйста, проснись поскорее, – прошептала она у самого его уха, сжимая его отяжелевшую руку, лежащую у него на груди. – Я тоже должна тебе что-то сказать.
***
Мучительная жажда разбудила его. Нэйт поморщился и открыл глаза. И замер, ощутив не только пульсирующую боль по всему лицу. Предрассветный, приглушенный свет раннего утра проникал внутрь, освещая комнату, которую он к своему полному изумлению не узнал. Незнакомый белый расписной потолок, красивые с кремовыми обоями стены, светлые, нежные, воздушные занавески, раздвинутые на высоких окнах…
Глаза его расширились от ужаса, когда он повернул голову и увидел в кресле, стоявшем рядом, Дафну. В том самом платье, в котором она приезжала на ужин. Только без перчаток. Теплое одеяло прикрывало застывшую фигуру, едва заметную в большом кресле с высокой спинкой, на которой покоилась ее голова. Прическа ее разрушилась, ее волосы были распущены, перехвачены в толстую косу, которую она перекинула через правое плечо. Лицо безмятежное, расслабленное и такое трогательно беззащитное, что у него дрогнуло сердце.