Ему не следовало приходить сюда. Черт, что он наделал? Что он делал вчера? Она наверное была в ужасе от его появления, от его поведения, от того, что он сказал ей, чего не должен был говорить никому…
Так не могло дальше продолжаться. Он…
Нэйт горько вздохнул, глядя на до боли родное лицо. Он любил ее слишком сильно, чтобы заставлять её и дальше страдать, дальше проходить через эти испытания. Господи, любил! Любил без памяти, без оглядки, так, что разрывалось сердце. Он даже не думал, что способен на такое, потому что Адель сделала всё возможное, чтобы он возненавидел собственное сердце, но Дафну было невозможно не любить, боготворить. Только благодаря ей он нашел своё собственное сердце, а потом увидел, что оно может биться. Биться только ради нее. Он восхищался ее смелостью и тем, как она противостояла ему, восхищался ее честностью, тем, что она заботилась о нем, даже когда он этого не заслуживал. Он обожал каждое ее прикосновение, каждый взгляд, каждое дыхание, которое проникало ему в самое сердце. Никто никогда не был для него дорог так, как она. Он готов был положить к ее ногам всё, о чем бы она ни попросила. И ужасно сожалел о том, что у него нет больше никаких прав позаботиться о ней.
Нэйт подошел к ней, пытаясь запомнить каждую черточку лица, будто уже не знал ее наизусть.
Сердце болело и переворачивалось в груди. Она спала так нежно, так грустно. Он хотел коснуться ее, хотел еще раз ощутить ее тепло, но не посмел. Он любил ее даже больше, чем она могла представить себе, чтобы продолжать быть источником ее бед.
Нэйт знал, что никогда не забудет ее. Она всегда будет его помешательством. Это было навсегда. Этого бы уже ничего не изменит.
Осторожно ступая по полу, Нэйт собрал свою одежду и покинул гостиную.
Покинул дом.
Покинул Лондон.
Глава 28
Глава 28
Дафна на миг оцепенела от ужаса, когда утром, резко пробудившись и взглянув на пустой диван с откинутым в сторону одеялом, обнаружила пропажу Натана. Какое-то время она не могла пошевелиться, не веря своим глазам, но потом, медленно приходя в себя, она отчетливо поняла, что он действительно ушёл. Часы на каминной полке показывали семь утра, стояло раннее утро, а его уже не было. Как он смог уйти в таком состоянии, ушёл так незаметно, не издав ни малейшего шороха? Как она могла не заметить его пробуждение, если даже в прошлый раз просыпалась до того, как он издавал стон?
Это было так невероятно, что какое-то время она просидела в кресле совершенно неподвижно, не замечая покалывающей боли от того, что у нее затекло всё тело.
Когда дыхание выровнялось, а сознание прояснилось, Дафна медленно встала, с трудом подавляя панический бег сердца, и устремилась в свою комнату. Велев горничную быстро помочь ей переодеться, через час она вышла из дома, села в карету и поехала к нему домой. И была поражена, когда обнаружила, что они живут в нескольких кварталах друг от друга. Совсем рядом.
У нее дрожали руки, когда она постучалась в его дверь, но рука замерла, когда ей сообщили, что милорд отбыл в Блайдон-холл с самым рассветом.
Как только покинул ее дом, он покинул город.
Дафна замерла на ступенях его дома, потрясенная этой новостью. Это не было похоже на то, будто он не хотел принимать ее. Натан не был таким, никогда не послал бы к ней своего слугу, предпочитая иметь с ней дело лично. Слова дворецкого могли означать только одно.
Он действительно уехал домой. Будто поверил в то, что не нужен ей.
Через день Дафна села в свою карету и тоже покинула Лондон.
Еще через пять дней она снова шла по изученной многими годами знакомой в мельчайших подробностях тропе, вспоминая всё, что пережила на каждом клочке земли, которая соединяла их имения.
Дорога, которая должна была привести ее к нему.
Знакомый чистый воздух казался настоящей благодатью после тяжелого лондонского смога. Умиротворенная тишина, нарушаемая лишь редким свистом птиц, вызывала благоговение и… и отчаянный страх, который она не могла подавить.
Было десять часов утра, стоял приятный теплый апрельский день. Некоторые деревья уже нарастили на себе красивые зеленые наряды, на тонких ветках других только набухали почки, трава росла сочной, ароматной зеленью. Земля пробуждалась для вспахивания. Таким был ее дом. Дафна дорожила здесь малейшим запахом, каждым кустиком, безбрежными изумрудными далями. Ей было все так хорошо знакомо, будто она вернулась в собственную стихию. Обрела тут силу и уверенность, которые так не доставляли ей в Лондоне. Силы, которые сейчас были ей нужны еще больше, когда она подошла, поднялась по широкой каменной лестнице и постучала в дверь Блайдон-холла.