В какой-то момент Дафна испугалась того, что ей не хватит дыхания. Теряясь в нем, она почувствовала, как его пальцы подхватывают ее бедро, и он стал приподнимать ее ногу до тех пор, пока она не обвилась вокруг его талии. Судорожно дыша, Дафна внезапно обнаружила себя полностью раскрытой перед ним, когда его рука накрыла ее внизу.
У нее вспыхнули щеки. Резкая судорога прокатилась по телу, заставив ее оторваться от него и выгнуть спину в беспомощном порыве унять эту дрожь.
- Боже…
Оторвавшись от ее губ, Натан стал ласкать ее с той сумасшедшей откровенностью, от которой млело всё внутри. Так, что она начинала медленно погибать, крепко держа его за плечи так, чтобы не упасть. Он покрывал поцелуями ее шею, плечи, в какой-то момент приподнял ее за талию, вытаскивая из воды так, чтобы еще больше обнажить ее тело, спрятанное от его глаз. Вновь подставляя лучам солнца мокрую, блестящую кожу, Натан заставлял ее выгибаться так, чтобы она была еще ближе к нему, чтобы ему было еще проще целовать ее. Его золотистая голова опустилась на нее, губы обжигали покрывшую от мурашек кожу, прошлись по шее, застряли в ложбинке, лихорадочно накрыли розовую, напряженную вершинку. Дафна задохнулась от пронзительной дрожи, вцепившись дрожащими пальцами в его волосы. Ноги ослабели настолько, что она едва могла держаться на них, начиная терять себя, пока его губы ласкали ее кожу, а пальцы сводили с ума там внизу, еще больше раскрывая ее.
Дафна издала протяжный стон, боясь, что у нее остановится сердце, но даже тогда он не остановился.
- Сладкая, Боже, любовь моя, какая ты сладкая, – пробормотал Натан, приподнимая ее еще чуть выше. – Дафна, – молвил он сдавленно, внезапно оторвав ее ноги от илистого дна и прижав к своему торсу. Он чуть присел в воде, опуская ее на свои бедра. Ее ноги тут же обвились вокруг него. Глаза их встретились, словно день и ночь. Небо и земля. – Моя нимфа, – на мгновение замерев, прошептал он оглушено.
Едва живая, Дафна провела рукой по его лицу, отводя назад медово-золотистую влажную прядь.
- Моя одержимость, – выдохнула она, не боясь больше признавать это.
Он прижался к ее губам в сотый раз и стал медленно входить в нее, распаляя и растягивая ее с такой пронзительной неодолимой силой, что Дафна едва не лишилась чувств. Вода давила на ребра со всех сторон, давление было легким, но таким неумолимым, что она не могла дышать, не могла пошевелиться, пока Натан не оказался полностью в ней. Стал частью ее самой. Сладкая волна судорогой прокатилась по всему телу, заставив ее ноги еще крепче сжать его. Она тонула, она теряла себя, изумлялась тому, что делала, где делала, как делала, не в силах побороть заливший всё лицо румянец, но это… Это невозможно было остановить, с этой неодолимой силой невозможно было бороться. Это невероятно мгновение принадлежало ей, только ей одной, как и он сам, и она не могла потерять ни одной капли своего бесценного счастья, которое ей удалось отыскать.
Натан застонал, оторвался от ее губ и замер, усадив ее на свои колени. Лицо его потемнело от страсти, шея напряглась так, что вздулись даже вены. Лоб на этот раз покрывали не капельки воды, а выступившая лихорадочная испарина. Голубые глаза затуманились и пылали, грудь его поднималась от тяжелого дыхания. Всякий раз, когда он двигался, приседал и вставал, вода стеклась по его груди так, что волоски снова мокли, прилипая к загорелой коже и являя собой такое притягательное зрелище, что Дафна не смогла побороть искушение. Медленно скользнув одной рукой по его плечу, она зарылась пальцами в этот пушистый рай, ощутив под ладонью неистовое биение его сердце. Сердце, которое она желала себе без остатка.
Он был потрясающим, его страсть была потрясающей. И всё это принадлежало ей. Только ей. Она завладела немыслимыми богатствами, о которых даже не смела мечтать.
Проглотив комок в горле, Дафна прижалась лбом к его лба.
- Натан…
Он вздохнул и качнул ее на себя, сделав такое глубокое движение и задев в ней нечто столь чувствительное, что ее чуть не подбросило прямо в небо. Впервые она шла навстречу своему желанию, впервые знала и желала того, что он давал ей, и не страшилась этого, не страшилась силы, которую он передавал ей. Она была так напряжена и распалена, что была уже на грани, боясь, что едва бьющееся в груди сердце вот-вот выпрыгнуть прямо в озеро.
Нэйт чувствовал, как пот заливает ему глаза. Его тело было так сильно напряжено, что болели мышцы. Он затаил дыхание и зажмурился, из последних сил пытаясь сдержать себя, но когда она сомкнулась вокруг него с такой сокрушительной силой, его парализовало.