- О, пожалуйста, Дафна, милая, не шевелись. Умоляю, – добавил он сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая ее бедра.
Дафна улыбнулась ему сквозь слабую истому и снова обняла его за плечи.
- Всё хорошо, – шепнула она, прижав губы к его шее, ощущая терпкий, солоноватый вкус его теплой, упругой кожи.
Нэйта затрясло.
- О боже, Дафна, пожалуйста. Я сейчас…
Он не договорил.
- Давай вместе, – попросил ее нежный, обожаемый голос, повторив до боли знакомые слова.
И это моментально сокрушило его.
Она хотела разделить этот невероятный миг с ним. Дафна еще крепче обняла его и сама качнула вперед нижней частью своего тела, вобрав его в себя без остатка.
Нэйт ошеломленно зарычал, закрыв глаза, из которых будто бы посыпались искры.
- Дафна… О господи… – вырвалось у него беспомощно.
Дафна почувствовала его сильную дрожь, почувствовала, как он напрягся так, что мышцы под пальцами стали почти каменными. И ахнула, когда он подался назад, а потом снова до предела притянул ее к себе, вновь задев невыносимо чувствительный бугорок. Он еще несколько раз повторил эти движения, заполняя ее всю собой. У нее зазвенело в ушах, тело на мгновение оцепенело, спина выгнулась, вода стекалась по груди, обнажая ее до талии и усиливая ощущения. Она задохнулась и моментально содрогнулась в беспредельно мощных спазмах удовольствия, вбирая его в себя без остатка. Вцепившись в него так крепко, что чуть не задушила его, Дафна тут же услышала его надрывный, неистовый стон, когда он сам до предела притянул ее к себе.
Когда она еще раз толкнулась на нем, Нэйт замер, и сам содрогнулся с такой неумолимой силой, что едва не умер, взорвавшись глубоко внутри нее. Он был так беспомощен перед этим, перед ней, перед ее внезапным порывом, что ничего не смог поделать, никак не мог остановить себя. Господи, это было выше его сил! Это было… неодолимо, бесподобно! Он не мог устоять, никогда не мог устоять перед ней. И никогда не испытывал такого безграничного, упоительного наслаждения, какое мог испытать только с ней. Его будто сбила с ног самая сладкая, самая умопомрачительная гора, которая продолжала вжиматься в него.
Когда сознание вернулось к нему, он не мог сказать, когда точно это произошло, Нэйт наконец осознал, что наделал, и попытался отстранить ее от себя, осторожно выйдя из нее.
- Боже, Дафна, я… Я не должен был… Это… – У него тряслись руки от сокрушительного чувства вины. – Прости, я…
Дафна прижалась щекой к его щеке и шепнула ему прямо в ухо:
- Я люблю тебя.
Нэйт застыл так, будто на него обрушилось целое небо.
- Что?
Она вдруг вздохнула, нахмурилась и покачала головой.
- Нет, не так. Не то я хотела сказать.
И снова такая огненная, удушающая волна прокатилась по нему, что он едва мог дышать. Нэйт сглотнул, пытаясь отстранить ее от себя.
- Конечно не то говоришь, это…
Она не была обязана говорить ему этого, он не хотел, чтобы она чувствовала себя обязанной что-либо говорить, но когда он заглянул ей в глаза, Нэйт снова потерял дар речи. Ее глаза, эти восхитительные, умопомрачительные черные глаза сверкали, как драгоценные камни, и в них была такая неодолимая, гипнотическая сила, что это окончательно обезоружило его.
Щеки ее всё еще были румяные после его ласк, губы покраснели. Каким-то чудом он не разрушил ее собранные на макушке волосы, которые не хотел, чтобы намокли. Она выглядела бесподобной и, медленно, незаметно прижав руку к его щеке, заговорила вновь.
- Я не просто люблю, я обожаю тебя, Натан. Обожаю каждый твой вдох, каждый взгляд. Обожаю твое пламенное, такое щедрое и храброе сердце. Ты можешь быть безрассудным, но не никчемным. Можешь быть невыносимым, но не бестолковым. Да, бывают мгновение, когда мне хочется сломать о твою голову всю мебель в комнате, но через секунду, когда я делаю вдох и смотрю в твои глаза, я понимаю, что не позволю ни одной мебели сломаться о твою золотоволосую голову, потому что твоя голова дороже мне всего золота мира.
Крупные мурашки побежали по телу, вызвав легкий озноб. Нэйт был так сильно ошеломлён каждым ее до боли удивительным словом, что не смог дышать, не в силах поверить в то, что после всего она может говорить ему такое.