- На веки вечные. И на все ночи.
Удивительно, как легко было любить его. Как легко было раствориться в нем. Несмотря ни на что.
Когда его поцелуи снова начали захватывать ее, Дафна с трудом оторвалась от него, чтобы не потерять голову окончательно.
- Мой бедный Натан, я должна до конца жизни любить тебя, чтобы искупить свою вину за гнусные подозрения.
Он покачал головой. Глаза его замерцали знакомым огнём.
- Не любить, – шепнул он с тем самым озорством, что всегда сводило ее с ума. – Ты должна обожать меня.
Дафна улыбнулась, не замечая, как слезы снова катятся по щекам.
- Мой Бог, – она осторожно провела пальцем по его идеальным, невероятно красивым чертам. – Мне придется отгонять от тебя всех женщин в округе.
Он обнял ее за тали и прижал к себе, являя всю силу своего желания, но взгляд его был серьезным.
- Думаю, в нашей округе найдутся немало мужчин с переломанными рукам, если кто-то посмеет подойти к тебе непростительно близко. Дафна, любимая, ты недооцениваешь себя и почти не видишь, как другие мужчины смотрят на тебя. – Он нахмурился и мрачно добавил: – Пообещай, что никого больше не попросишь никого поцеловать тебя. Кроме меня.
Однажды она ужаснулась того, что делает, ужасалась того, о чем подумает он, когда увидел ее с лордом Энвиком. Слишком напуганная своим поступком, она только сейчас поняла, какую боль причинила ему тогда. Боль, которая обнажала его собственные страхи. Его собственные раны.
Не в силах подавить румянец, который залил ей щеки, Дафна с величайшей осторожностью отвела от его лба медово-золотистую прядь.
- Это ничего не значило для меня. Никогда не значило.
Его глаза потемнели еще больше.
- Я знаю, но мне невыносимо видеть, как кто-то другой касается тебя.
Сделав глубокий вдох, Дафна с безграничной любовью прижала губы к его щеке, слишком хорошо зная эту боль, эту муку.
- Других нет и никогда не было. Есть только ты. Мне всегда будешь нужен только ты.
Она поцеловала его со всей то любовью, которая переполняла ее сердце. Ее поражало не только то, что теперь он принадлежал ей. Дафна благоговела перед тем, как он понимал ее и развеивал все ее страхи, одновременно расправляясь с собственными. Она благоговела перед тем, что могла быть его неодолимой слабостью.
И это подтвердилось, когда он глухо застонал.
- Дафна…
- Ты правда меня любишь? – спросила она, запустив пальцы ему в волосы.
Он снова начинал медленно ласкать ее, своей нетерпеливой рукой проводя по ее телу под водой. Снова мир мог перевернуться с ног на голову, но ей впервые не было до этого дела.
- Люблю, – шепнул он со всей той жгучей искренностью, с которой отвечал на каждый ее вопрос. – Я даже не знал, что способен любить так сильно, пока ты… – Он прижался губами к ее шеи. – Кажется, когда ты сказала, что гремучая змея может быть моей родней. А может быть всё произошло тогда, когда ты гневно посмотрела на меня и увела за собой того несчастного теленка. Дафна, с тех пор, как ты появилась в моей жизни, я помешался на тебе. И буду помешен до конца жизни.
Мрак внезапно отступил, освободив ее сердце, и Дафна рассмеялась, скользнув руками по его ошеломляющей груди. Тогда он подхватил ее на руки и понес к берегу, рассекая воздух и посылая мелкую рябь по поверхности воды. Теплый ветер коснулся мокрой кожи, вызвав легкую дрожь и заставив ее руки сильнее сомкнуться на его плечах. Вода едва слышно стекалась с их обнаженных тел в озеро, ударяясь о водную гладь множеством прозрачных капель, но они уже не замечали ничего.
Выйдя на берег, Натан подошел к своей одежде, которая лежали на траве, бережно опустил на нее Дафну и опустился на нее сам, прижимаясь к ней будто в попытке согреть ее, когда увидел мелкие мурашки, бегавшие по ее коже.
Всё это время он не трогал ее волосы, чтобы они не намокли, но сейчас не смог устоять. Запустив пальцы в шелковистые пряди, он вытащил шпильки и распустил длинные, сверкающие пряди, которые дождем обрушились на ее плечи и грудь, на фоне которых ее кожа казалась еще более белоснежной.
Дафна внезапно замерла и прижала ладонь к его груди. Капельки воды, оставшиеся на натянутой, бронзовой коже, блестели, завораживая и сбивая с мысли.