Как впрочем он и сделал после того разговора с Брауном. Нэйт был спокоен, просидев до ночи в своем кабинете и пытаясь прийти в себя от очередного пьяного угара. Кажется, в тот день он так и не пришёл в себя, поэтому Адамсу пришлось помочь ему добраться до своей комнаты. Эви что-то говорила ему про необходимость заводить камердинера, но Нэйт наотрез отказался от этой смехотворной идеи, не в силах выносить присутствие в своей комнате глуповатого мужчины, который бы приносил ему одежду. Он с малых лет заботился о себе сам, умел одеваться и завязывать шейный платок. Одежду ему стирали и гладили служанки, которым он неплохо платил. Он не был ребенком, чтоб его одевали, к тому же ему не нравилось, когда кто-то мог разбудить его помимо его воли. Ну, разве что хорошенькая женщина, которая бы вытянулась рядом с ним, прижимаясь к нему своим мягким, обнаженным… белоснежным телом.
Именно это послужило причиной того, что он надрался как свинья и на второй день. Нэйт проклинал все на свете, потому что так и не добрался до таверны. На второй день, он все же собрался и поскакал туда, застав там половину своих арендаторов, которые во всю пили, играли в кости и зажимали по углам аппетитных девушек мистера Дорфорда. Тот с жадным взглядом наблюдал за всей этой вакханалией, нисколько не смущаясь того, что прямо у него на глазах разрушается счастье самых обычных семей, которые разобщились из-за неверности мужей и самого существования его заведения. Нэйт мог бы отругать своих людей, этих олухов и отослать домой, но он был в скверном настроении. Ему нужно было позаботиться прежде всего о себе.
С тех пор, как он побывал в «Длинном лебеде» в последний раз, здесь многое изменилось. Не только выпивки стало больше, но и «обслуживающий персонал» обновился. Появились несколько розовощеких и пышногрудых девиц, улыбки которых обнажали их чуть ли не до пупка, только Нэйту было все равно. Он хотел другое. И должен был это заполучить, иначе просто сошел бы сума. Три дня попойки сделали его совершенно беспомощным перед мыслями, от которых он действительно чуть не свихнулся. Пора было ему прогнать это наваждение, потушить обжигающую агонию.
Он снял комнату, заказал пять бутылок холодного шампанского и самую по словам Дорфорда страстную девицу. Он велел ей стянуть волосы и спрятать под шляпкой или чепчиком, чем угодно, лишь бы он не видел ее волосы. Он велел ей умыться до того, как она придет к нему, чтобы ни малейший запах не исходил от нее, а в комнате наказал потушить свет так, чтобы почти всё погрузилось в темноту. Чтобы не видеть лица, чтобы ничего не видеть. Он сидел в углу маленькой комнаты, пил шампанское и смотрел на огонь в камине, который отбрасывал странные тени на пол. Узкие, тонкие и извивающиеся, черные как ночь, они напоминали пряди длинных волос. Такие явные, что мурашки побежали по спине. Ему хотелось протянуть руку и коснуться их, погладить их. Это…
Когда дверь отварилась и вошла девушка, Нэйт даже не пошевелился. Он отчетливо понимал, что должен позвать ее, должен позволить ей сделать то, за что заплатил, но когда она приблизилась, он ощутил холод и… и неприязнь ко всему тому, что происходило. Это нисколько не зажгло его. Это не могло спасти его, а сделало всё еще хуже. Он чувствовал себя так, будто совершал преступление.
Сглотнув, Нэйт закрыл глаза и глухо велел:
- Уходи.
Он просидел в этом кресле до самого утра. Возможно, утром немного задремал, потому что его разбудили громкие голоса снаружи. Когда Нэйт взглянул в окно, он с ужасом обнаружил, что наступил день ярмарки, и он находится в нескольких метрах от мероприятия, которое не собирался посещать.
Мероприятие, где будет она.
И снова мороз пробежался по коже, едва он подумал о ней. Будь она проклята, если он пойдет туда! Будь она проклята вдвойне, раз он не может пойти куда-то, не опасаясь риска столкнуться с ней. Он никогда в жизни ничего не боялся, тем более женщины, но она… она внушала ему настоящий ужас.
Нэйт послал молодого прислужника Дорфодра к себе домой, чтобы тот принес ему нормальную одежду. Нэйт не мог выйти из таверны в мятой одежде перед всеми жителями деревни, даже если не собирался ни перед кем показываться. Нэйт хотел только переодеться и уйти так, чтобы его никто не заметил, а предосторожность быть прилично одетым была только для того, чтобы в случае столкновения хоть с кем-то не ударить лицом в грязь. Таверна была достаточно удалена от главной улицы, где проходила ярмарка, и все присутствующие были заняты весельем и торгами. Вряд ли кто-то заметил бы его, и всё же…