- И чем приятным вы собираетесь угостить ее? – раздался ее недовольный голос.
«Господи, и голос у нее становится еще более приятным, когда она злится!»
Вокруг них собралось кучу народа, все замерли, наблюдали и гадали, что произойдет дальше. Любое движение могло спровоцировать змею. Нэйт внезапно осознал, что не позволит, чтобы змея ужалила ее, не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.
- Например, моей ногой.
Глаза ее расширились от изумления.
- Собираетесь предложить свою ногу вместо моей?
Нэйт с ужасом понял, что не может отвести от нее свой ошеломленный взгляд.
- Думаете, она подавится? – Он сглотнул, когда увидел, как темнеют ее и так черные как ночь глаза, вернее подергиваются дымкой, а в самых их глубинах появляются серебристые искорки, завораживая и ошеломляя. – Признаться, такое мне тоже приходило в голову, но мне больше нечего предложить.
Он придвинулся еще чуть ближе. Еще чуть ближе к ее груди.
Она застыла и подняла руку. Ее ладонь уперлась ему в грудь, мягко надавив на него и на мгновение парализовав его своим внезапным прикосновением.
- Не подходите, – вдруг выдохнула Дафна.
Господи, он с трудом удержался от того, чтобы не схватить и не прижать ее к себе до предела!
Вместо этого, сглотнув, Нэйт склонил голову и прошептал ей в самое ухо.
- Я сейчас поставлю свою ногу на место вашей, а вы свою отведёте назад. Так мы дадим вашей змее чуточку больше возможности для выбора. И обманем ее ожидания.
Она вздрогнула. Нэйт очень хотел, чтобы причиной ее дрожи был его голоса, а не вся это абсурдная ситуация. Хотел хоть как-то подействовать на нее, так же, как действовала на него она.
- Это плохая идея, – промолвила Дафна глухо. Почти несчастно.
И правда, потому что она стояла так близко к нему, что он едва мог думать о чем-то еще кроме ее теплого, порывистого дыхания на своей шее.
Однако хриплое шипение змеи напоминало о реальной опасности, которая угрожала ей. И с которой ему предстояло разобраться.
- И все же у меня только одна нога для нее.
Дафна помолчала какое-то время, затем так же глухо выдавила.
- Это не моя змея.
Упрямая, она была невероятно упрямой.
- Могу признать в ней свое родство, если это вас успокоит.
Вздохнув, Нэйт поднял руки и положил их ей на плечи. Такие мягкие и хрупкие. Она вздрогнула и подняла к нему свое божественно красивое, застывшее, грустное лицо.
- Что вы делаете?
Нэйт с трудом мог дышать. Взгляд черных глаз затягивал его так глубоко, что он боялся навсегда увязнуть в этих глубинах. Он хотел сказать, что намерен оттолкнуть ее, если понадобиться, чтобы уберечь ее от острых зубов змеи. Вместо этого он поднял ногу и осторожно прижался к ней внутренней стороной своего бедра, затем стал скользить вниз по внешней стороны ее бедра. Даже сквозь слои одежды он обнаружил тоненькую, мягкую ножку, которая стала отходить назад.
- Не шевелись, – пробормотал он глухо, ощущая настоящую боль оттого, что она уходит, что он не может прижать ее к себе еще немного. Тело дрожало и изнывало от потребности в ней. Нэйт в ужасе думал, что с ним станется, когда придет время отпустить ее. Голова кружилась, а перед глазами начинало темнеть. Он не видел ничего, кроме ее глаз. Не чувствовал ничего, кроме запаха ее кожи. – Пожалуйста, не шевелись, – попросил он, сжимая зубы.
На лбу у него выступила испарина, легкие обжигали, но он сумел незаметно поставить ногу перед гадюкой, скользнув по всей невероятной длине этой удивительной женской ножки.
Дафна замерла в его руках и почти не дышала. В какой-то момент Нэйт этому обрадовался, потому что она стояла почти что в его объятиях, а ее ладонь все еще прижималась к его груди. Фантастика да и только. Разве он мог представить себе такую картину, когда проснулся в скверном настроении в пустой комнате? Одно это положение зажгло его и было лучше четырех дней попоек и девиц в таверне, которые даже не смогли пробудить его.