- Боже, что такое? – прошептал он, отчаянно пытаясь прийти в себя, но ничего больше так и не смог сделать.
- Я сделал надрезы, пустил кровь и прижег рану, – раздался рядом незнакомый мужской голос. – Я поставил вам жгут и холодный компресс. Змеиный яд нельзя высасывать. В этом случае в кровь может попасть инфекция. Мой метод должен сработать.
Змеиный яд? Жгут и компресс? О чем это к черту тут говорят? Нэйт не мог открыть даже глаза, чтобы понять, где он и кто стоит рядом с ним, такая слабость душила его.
- В-вы… к-кто т-такой? – пробормотал Нэйт, весь дрожа.
Что-то холодное коснулось его лица. С трудом приподняв руку, Нэйт схватил запястье. Очень тонкое, нежное запястье, которое тут же выскользнуло из его ослабевших пальцев.
- Я – доктор Хэндрикс, лечащий врач миледи.
Нэйт совершенно терял нить разговора.
- М-миледи?
- Леди Митфилд.
Кто такая леди Митфилд?
Снова что-то холодное коснулось его лба. Приятная прохлада смогла унять жар внутри. Нэйт застонал от облегчения и благодарности и потянулся к источнику спасения, проваливаясь в темноту.
Он очнулся через два дня. Тяжелый, серый и густой, как туман, сон с трудом удалось отогнать от себя, но он смог это сделать и кое-как присел на постели. В своей постели и в своей комнате. В мрачной, негостеприимной, обставленной темной мебелью комнате. Возле кровати он обнаружил стоявшего смирно почтенного мужчину средних лет с серовато-седыми волосами и густыми бакенбардами, вытянутым, худощавым лицом, серыми глазами, которые скрывались за такими же как и лицо круглыми очками, и с добродушной, слегка даже нервной улыбкой.
Ощущая жуткую головную боль и невыносимую слабость, Нэйт тем не менее жестко проговорил:
- Вы кто такой?
Мужчина встал, озабоченно глядя на него.
- Вы помните что-нибудь, милорд?
Нэйт ощутил жгучее раздражение оттого, что не получил ответ на свой вопрос.
- Кто вы такой? – уже более резко спросил он, нахмурившись и пытаясь присесть в кровати, но разумеется, ему это не удалось сделать.
- Я – доктор Хэндрикс, милорд. Я лечил вас все эти два дня.
Нэйт застыл.
- Два дня?
Он провел в постели два дня?
- Да, милорд. У вас был жар, но мне удалось сбить его. И яд не проник в ваш организм…
Что-то холодное и липкое перехватило горло.
- Яд?
Доктор вздохнул.
- Вас укусила гремучая змея.
Нэйт поморщился, откинулся на подушки и закрыл глаза. И только тогда ощутил острую боль в правой ноге под коленом. Там, где вроде ничего не должно было быть, но укус оказался весьма болезненным и опасным. Змея, ярмарка… Она. Нэйт застонал, испытав желание зарыться в землю с головой, чтобы не думать об этом.
Черт побрал все на свете, но эти черные глаза, эта лукавая, захватывающая улыбка, которую она явила ему… Дафна… Нет! Ведьма! Что она с ним сделала? Как он мог так внезапно и окончательно потерять голову и не справиться с опасностью? Он никогда не был беспечным, а после смерти родителей относился к опасности весьма серьезно. Змеи всегда были опасны. Какого черта он тогда вел себя так… так по-идиотски глупо!
И снова перед взором встали эти умопомрачительные, волнующие черные глаза, которые прожигали ему душу. Только однажды взгляд женщины проник в него так немыслимо глубоко, но это ни к чему хорошему не привело. Это привело к катастрофе, к тому, что переменило всё. Он не доверял женским глазам, особенно тем, которые могли иметь такое воздействие на него… Самое ужасное заключалось в том, что после Адель ни один взгляд так сокрушительно не действовал на него. Даже глаза Адель не могли так глубоко проникнуть в него. У Адель были зеленые, робкие, но потом как оказалось хитрые, кошачьи глаза. А эти черные, будто бы омуты, в них не было никакой хитринки, только пронзительная искренность, порой гнев, чаще недовольство и явное презрение, но они всегда смотрели на него прямо и ничего не скрывали от него. Это и действовало на него так убийственно. Глаза, которые пугали его больше всего на свете.