Но это ничего не меняло. Все последние две недели Дафна пребывала в аду. С тех пор Сьюзан не оставляла ее в покое. Она даже не желала ничего слушать о том, что это простая случайность, что так… ну так сложилось, что на месте этого лорда-соседа мог оказаться любой другой человек, да и на месте Дафны могла быть другая женщина. Тот факт, что змей тут давно не водилось, и что они тем более никого не кусали, еще больше подливал масло в огонь. Надо же было случиться тому, чтобы гадюка выползла на дорогу именно в тот момент, когда Дафна стояла лицом к лицу с этим противным человеком, который к тому же вышел из непристойной таверны! Подобного она не могла стерпеть.
- Мама, вы ошибаетесь, – вздохнула Дафна, сделав еще пару глотков, чтобы проглотить комок в горле.
Мирна улыбнулась, глаза ее затуманились, и она снова принялась за воспоминания.
- Как хорошо, что лорд Блайдон оказался тогда рядом с тобой. – Мирна поежилась. – Не представляю, что с тобой произошло бы, если бы эта змея укусила тебя. Ты такая хрупкая и могла…
В столовую вошел дворецкий, неся на тарелке очередное блюдо. Он улыбнулся Дафне и поставил на стол…
- Ваш любимый яблочный пирог, – объявил он с какой-то особой любовью.
Это стало последней каплей.
Дафна резко встала, дрожа от негодования, от отчаяния. Она не хотела вспоминать ярмарку, не хотела вспоминать о том, как этот чертов лорд стоял тогда невыносимо близко к ней, как он положил свои теплые, тяжелые руки ей на плечи, смущая и вызывая дрожь, которой быть не должно; как его грудь чуть ли не прижималась к ее груди, вызывая чувства, от которых волосы шевелились на затылке.
Господи, почему, ну почему тот пьяница и грубиян из гостиницы оказался ее соседом?!
- П-простите, мама, но сегодня я хочу лечь пораньше.
Попрощавшись, Дафна поднялась к себе и даже отпустила свою горничную, настолько она была взвинчена. Ее трясло, ее постоянно мучило чувство вины.
Яблочный пирог… Этот несчастный яблочный пирог, который доктор Хэндрикс вернул ей в тот же день, когда она послала угощения в Блайдон-холл, решив…
Господи, она совсем сдурела, если решила, что это можно было воспринять за жест благодарности. Этот человек не только не мог принять такой простой, старый как мир жест. Ему обязательно нужно было всё испортить и грубить. Доктор не хотел рассказывать ей о той сцене, которую лорд-сосед устроил после своего пробуждения, но Дафна догадалась обо всём по извиняющемуся тону и опущенным глазам доктора.
Что ж, верно она подумала, не следовало ей ничего посылать туда ни доктора, ни угощений, ни тем более… Господи, она до сих пор места себе не находила от волнения за него, а он!..
Застонав, Дафна опустилась на стуле у туалетного столика и закрыла дрожащими руками лицо. Боже, она никогда в жизни не чувствовала себя в такой опасности. Будто находилась в ловушке. Куда бы она ни шла, что бы ни делала, всюду говорили об этом ужасном, вредном, вызывающем человеке и его поступке, который медленно отравлял ей жизнь. Дафна не просила его спасать её. Сейчас она понимала, что тогда ей нужно было подставлять обе ноги змее, чтобы та укусила ее. Ей нужно было убежать оттуда так далеко, чтобы ее больше никогда не нашли.
Она чувствовала себя разбитой и уставшей, потому что даже в собственном доме не могла найти себе места. Это удручало, это злило и сводило ее с ума, потому что Митфилд-парк был единственным местом на земле, где она обрела покой и дом. Где могла жить, не боясь ничего. Даже того, что в прошлом рядом с ней находился Джайлз.
Ну почему нужно было всё так усложнять?! Почему нужно было всё переворачивать вверх дном!
Она должна была с этим что-то сделать, иначе просто сойдет с ума, но ей оставалось только игнорировать разговоры и еще больше занять себя, чтобы больше не думать об этом.
Да, завтра же она поедет к миссис Хадсон, у которой протекала крыша и велит плотникам немедленно заняться этим вопросом, а потом поедет за ветеринаром и приведет его к мистеру Хопкинсу, у которого заболела корова. Он приносил им хорошее мясо и много молока, нельзя было позволить, чтобы всё его стадо заболело.