Всплеск воды привлек ее внимание. Нахмурившись, Дафна двинулась к высоким густым кустам папоротника, которые разделяли тропу от берега озера. Ступая осторожно и бесшумно, она подошла поближе и, протянув руку, отодвинула в сторону высокие, крепкие ветки с все еще зелеными листьями. Она думала, что там в воде юркает либо животное, либо кто-то пытается поймать рыбу. Мало ли кто мог на это решиться в такой день.
И хоть там действительно водилась рыба, у озера никто не рыбачил.
И не зверьки там плескались.
На серебристую гладь озера падали множество лучей солнца, щедро освещая стоявшее в воде чуть дальше от берега… крепкое мужское тело. Он взмахнул рукой и вода словно тысячи драгоценных камней посыпалась во все стороны, орошая водную гладь. Резким движением вскинув голову, мужчина отбросил назад столько же мелких капель, которые оторвались от его медово-золотистых волос и рухнули на воду, а потом он вынырнул из воды.
Дафна оцепенела и потеряла дар речи, глядя на блестящую, мокрую, голую мужскую грудь, по которой тонкими полосками стекалась прозрачная вода, огибая такие же мокрые тоненькие как нитки волоски. Лучи солнца с каким-то осторожным обожанием прыгали по натянутой коже, будто стремились собрать каждую убежавшую каплю, но это было бы невозможно сделать, потому что он сам своими широкими ладонями, проведя ими по телу, собирал их для себя. Загорелая кожа сверкала, словно начищенная до блеска бронза, крепкие упругие мышцы перекатывались и вздрагивали от малейшего движения, вызывая удушающее восхищение. Широкие плечи напряглись, на твёрдом животе обозначились такие же напряженные мышцы. Тонкая дорожка волос, собираясь от груди и спускаясь от маленького пупка, скрывалась под темной, как греховная ночь водой. Уверенно поворачивались в сторону и рассекая воду мощью своего тела, он снова нырнул. Загорелая спина лоснилась, переливаясь всеми оттенками золота. Выныривая, он вновь оказался на поверхности. Длинные сильные руки будто властвовали над водой, ласково проходясь по водной глади так, словно приручая послушную стихию.
Когда он повернулся лицом к кустам, Дафна потеряла дыхание, ощутив головокружение и невыносимую слабость в коленях. Она даже покачнулась и едва не уронила корзину. Мужчина в воде замер, словно что-то почуяв. Замерло и его великолепное, атлетическое тело. Тогда в гостинице он казался ей не таким крепким и сильным, но теперь… Возможно, долгая работа в полях за последние два месяца укрепила его, и это… Его грудь… Боже! Она была будто произведением искусства. Мощные плечи, налитая грудь, бугристый торс – над ним будто поработал искусный и самый лучший резец, добившись совершенно невероятных результатов. Эффект довершал мелкий, потемневший от влаги пушок темно-золотистых волос, который покрывал всю переднюю часть его груди и, ласково огибая темные соски, узкой волной сбегал вниз по впадинке на животе. Боже, на него невозможно было спокойно смотреть! Он был идеален везде, куда только можно было смотреть.
Дафне хотелось плакать. Это было… несправедливо! Это ужасало ее. Еще и потому, что она с трудом держалась на ногах и почти не чувствовала собственного сердце. Господи, как она забудет… это! Как она будет жить после того, что увидела? У нее дрожали руки, у нее пересохло во рту. В ней густым толчком поднималось просто убийственное желание дотронуться до него…
Он медленно повернул голову. Вода продолжала стекаться по его мощным плечам и захватывающей груди, на которую капала вода с мокрых, прилипших к его настороженному, озадаченному лицу волос.
Пока она пыталась найти свое дыхание, лорд-сосед, с территорией которого граничила и ее территории, а озеро размещалось как раз посередине, снова окунулся в воду, но не с головой, а лишь только присел и встал, чтобы вода снова сбегала по напряженным, как камень мышцам, завораживая ее бегом по натянутой, будто атлас, загорелой коже. Дафна была в панике, потому что не могла оторвать взгляд от него. Потому что гадала, могут ли эти мышцы быть мягкими, а он сам – настоящим, если до них коснуться.