Нэйт старался занять себя как только мог, чтобы изнурить не только тело, но и сознание, но даже это не сработало.
Закончилось тем, что он понял: нужно немедленно искупаться в холодной воде, лишь бы это остудило его. Он мог бы добраться до большого берега, но не стал тратить драгоценное время. Он знал, что на окраине его земель есть небольшое озеро. Туда он и направился, свято веря в то, что там никого не будет. Там и не должно было никого быть, но судьба в который раз насмехалась над ним и вероятно радовалась своим глупым затеям за его счет.
Он купался, наслаждаясь каждой минутой уединения. Это принесло ему долгожданное облегчение. Тишина успокоила разум, а холодная вода тело. Он сидел там в воде и поражался тому, что до сих пор не способен выбросить из головы эту своенравную женщину. Ну чем, чем она могла так зацепить его? С какой стати он не может успокоиться? Она же была сплошное бедствие. Она бы не принесла ему ничего, кроме горечи и разочарования. Она не видела в нем ничего хорошего и ведь так было даже лучше, но тот чертов поступок мог изменить…
Хруст ветки живо дал ему понять, что он больше не один. Нэйт медленно повернулся в воде и замер, увидев носки белого ботинка и кусок голубого шелка. Боже, она начала одевать шелка! Черт, он так старался не представить ее на простынях из черного шелка, растянувшуюся на мягкой ткани своим обнаженным телом и длинными, стройными ногами. Да, на черном шелке ее белоснежное тело стало бы одним большим, сплошным искушением.
Холодная вода перестала спасать его, но он хотел, чтобы и она испытала хоть бы долю тех мучений, какие приходилось испытывать по ее вине. Жаль, ветки куста были густыми и покрытыми множеством листьев, поэтому скрывали ее лицо, но Нэйт надеялся, что она хотя бы покраснела, когда он позвал ее. И едва не пожалел, увидев, как она едва не упала, когда стала пятиться. Она была так поглощена подглядыванием за ним, что вряд ли бы заметила, если бы он даже подошел к ней. Ему следовало подойти и вытащить ее из укрытия, но Нэйт вдруг ужаснулся тому, что мог бы сделать с ней потом. А этого делать было совершенно не нужно.
Кажется, это соседство совсем скоро доконает его.
Пережив одну из мучительнейших ночей, он схватил винтовку, взял флягу с бренди и поскакал патрулировать свои границы, хоть это и не входило в его обязанности, но он не мог сидеть дома и смотреть в одну точку. Это бы село его с ума. От этого ему стало бы гораздо хуже.
Он добрался уже до северной границы и собирался повернуть обратно, когда увидел стадо коров, мчавшихся на Дафну.
Картина показалась ему настолько невероятной, что он сперва не поверил своим глазам, а потом почувствовал, как замирает сердце от ужаса. Такого удушающего, что похолодело всё внутри. У него было такое ощущение, будто если стадо доберется до нее и с ней что-то произойдет, он… Еще одна сторона его мира покачнется и полетит в тартарары, как это бывало после гибели его родителей.
Не думая ни о чем, Нэйт спешился, перепрыгнул через забор и крикнул ей так, чтобы она услышала:
- Уходи!
Он стоял перед мчавшимся стадом, будто собирался грудью остановить его. И очень надеялся, что Дафна и на этот раз послушается его, как все же поборов упрямство, сделала тогда на ярмарке.
Но она продолжала бежать.
Нэйт остолбенел.
Рехнулась, что ли!
На ней не было шляпки, волосы ее распустились и развевались на ветру. На ней была все та же коричневая простая юбка и белая рубашка, застегнутая до последней пуговицы у горла. Повседневный наряд леди, собирающейся на деловые встречи во своими арендаторами, – не смог не отметить он.
Если она не уберется из загона через секунду, от нее не останется даже мокрого места.
Нэйт задрожал, и только тогда заметил коробку в дальнему углу загона, где на земле лежала… маленькая девочка, съежившись в небольшой комочек и укрыв голову руками.
Нэйт прирос к земле. Дафна бежала в сторону ребенка, чтобы спасти ее, а стадо уже было близко.
Через спину у него было перекинуто охотничье ружье с двумя пулями. Нэйт схватил ружье, трясущимися руками взвёл курок и, направив дуло в воздух, сделал первый предупредительный выстрел.