Один последний раз. Она должна была увидеться с ним лишь только раз. Последний раз, чтобы убедиться в том, что произошедшее тогда в конюшне было всего лишь игрой её воображения. Что у него не было души, в нем не было нежности. Не могло быть глубины. Ей нужно было вытерпеть его всего один раз, и всем её бедам придёт конец.
***
Тёплые дни безвозвратно ушли, став туманным воспоминаниями. С трудом веря в то, что решилась на это безумие, Дафна надела шерстяное платье, накинула на плечи накидку, повязала под подбородком ленты шляпы и, глядя перед собой, решительно двинулась по ненавистной тропе, которая должна была привести ее в Блайдон-холл. С каждым новым шагом гнев закипал в ней с новой силой, толкая на безумные, безрассудные поступки. Она готовила речь, о да, что это была за речь! Изобличающая, осуждающая, взывающая к разуму и отрезвляющая, такая речь, которая должна была устыдить его. Несомненно он поймёт, как скверно вёл себя, и возможно попытается прислушаться к ней и больше не будет попадаться ей на глаза. В конце концов она имела полное право спокойно расхаживать на своей земле, не встречая чужаков. Не боясь встретить его.
Но чем больше расстояния она преодолевала, тем слабее становилась ее решительность. В какой-то момент Дафна даже застыла, ужасаясь того, что придётся снова посмотреть ему в глаза. Эти бесстыдные, завораживающие голубые глаза, которые она ненавидела, которые…
Перейдя его владения и дойдя до большого, мрачного, как и его хозяин дома с зубчатыми башенками, Дафна остановилась, внезапно растерявшись. Построенное во времена Якова I и претерпев немало изменений, имение всё же обладало и притягательной, и пугающей силой, служа напоминанием силы и власти, которыми обладали все графы Блайдоны. Почерневшие местами от времени жёлтые камни источали холод, высокие окна словно пустые глазницы ничего не выражали, пугая своей отрешенностью, зубчатая крыша словно собранная воедино армия, стоявшая на защиту от врагов, тяжело нависала на дом, угрожая неминуемой расправой за малейшее вмешательство или покусительство. Гладкие мрачные стены местами были увиты уже потемневшим и увядшим плющом, который совсем скоро превратится в когтистые скрюченные пальцы, опутавшие дом. Было даже страшно представить, какая атмосфера могла царить внутри.
Дафна поежилась. Зачем она пришла сюда? Неужели действительно была готова посмотреть на него? Разговаривать с ним? У него разве был разум? Кажется этот человек делал только то, на что его толкали многочисленные прихоти. Дафна запретила себя вспоминать тот тихий разговор у коробки с Мартой и ее котятами, не желая думать о нем, как о сострадательном, ранимом человеке, который потерял обожаемых родителей. Если она начнет так о нем думать, она… пропадёт окончательно! Разве этого она добивалась?
Нет, ее не обмануть. Он был порочным с ног до головы, каким и предстал перед ней в том темном коридоре придорожной гостиницы. Порочным до мозга костей, когда выводил из таверны всех своих людей, приманив их на сторону греха. Порочный, когда бесстыдно купался в озере и подставлял солнцу свое обнаженное тело.
Задыхаясь от отчаяния, Дафна сжала руки в кулаки и… И понимала, что зря пришла сюда, что ей следовало немедленно уйти отсюда, иначе это добром не окончится.
- Миледи, добрый день. Вы кого-то ищете?
Тяжело дыша, Дафна подняла голову. Парадная дверь была распахнута, на пороге стоял полуседой, худощавый, с чопорным видом дворецкий в зеленой с золотом ливрее и вопросительно смотрел на нее.
- Я… – Только не хватало, чтобы еще и перед его слугами она выглядела, как глупая мямля. Собрав всю волю в кулак, Дафна решилась все же довести до конца то, ради чего собственно и пришла сюда. – Где ваш хозяин?
Дворецкий медленно, едва заметно приподнял правую брови.
- Вы ищите лорда Блайдона?
Дафна скрипнула зубами.
- Кажется, я именно так и сказала.
Дворецкий вздохнул со скучающим видом, затем кивнул головой в сторону небольшой пристройки, стоявшей правее от дома: на конюшню.
- Он там.
И тут же скрылся за дверью.
Какой нахал, невоспитанный слуга! Не зря она была убеждена в том, что невоспитанность заразна.
Повернувшись в сторону конюшни, Дафна на мгновение замешкалась. Он там? В такое время? Была вторая половина дня, ближе к четырем часам. Сейчас в помещичьих домах было принято отдыхать и готовиться к ужину, либо… Дафна запретила себя думать о подобных вещах. Не ее дело, чем он занимается. Он был хозяином собственной жизни. Такие люди должны были бездельничать… Перед глазами встала бронзовая, мокрая, натренированная грудь. У нее пересохло во рту. Неужели этот человек знал, что такое труд? Он же… Он говорил, что никогда не хотел становиться графом, но стал им. И теперь должен был наслаждаться своим положением, а не… работать. Господи, чем больше она думала о нем, тем больше запутывалась и не могла найти нужную правду. Он же был бессердечным и порочным! Допускал вольности даже с теми, кто этого совершенно не хотел. Вот, о чем она должна была думать прежде всего!