- Какое тонкое замечание, мужчинам там действительно нет смысла думать, – обманчиво ленивым тоном произнес Нэйт, зная, что это может вывести ее из себя.
Она застонала от отчаяния. Волосы его встали дыбом от этого звука. Звук, который он не слышал целую вечность.
- Я знала, что мужчины не могут думать дальше собственных штанов, только не думала, что мне придется воочию в этом убеждаться.
Нэйт задрожал от гнева, сжал скребницу до предела так, что побелели костяшки пальцев, и стал медленно поворачиваться к ней. Боже, она хоть понимает, что испытывает его терпение?
- Ты даже понятия не имеешь о том, как далеко я могу думать! И штаны мне не мешают!
Ее глаза, эти восхитительные, черные глаза пылали огнем и ненавистью. На ней было простое, невзрачное платье темно-кофейного оттенка, которое однако не скрывало точеные, волнительные изгибы ее тела. Не скрывало и то, как поднималась и опадала высокая грудь, как порозовели ее нежные щеки, как раскрылись и от гнева дрожали губы. Волосы ее были спрятаны под соломенной шляпой, но он помнил их длину, их густоту и мягкость. Боже, несмотря ни на что она была так великолепна, что у него снова забухало сердце и пересохло во рту. Нэйт стоял, смотрел на нее и понимал, что очень близок к тому, чтобы потерять голову.
Дафна видела его непроницаемое лицо, видела гневный блеск его глаз, свидетельствующий о том, что он недоволен, разгневан. И это после всего, что он сделал? После всего он сам злится?
- Вы задумали это с самого начала, правда? – выдохнула она, внезапно ощутив острую боль в сердце.
- Задумал что?
Она действительно хотела убить его!
- Всё то, что было в тот день в загоне мистера Хопкинса.
Глаза его потемнели. Нэйт понимал, о чем именно она говорит, но ее слова разозлили его. Он сжал челюсти, от чего тонкая жилка запульсировала на гладко выбритой щеке.
- Да, когда увидел мчавшееся стадо, подумал, что будет неплохо поцеловать кого-то, пока у меня есть такая возможность!
Она даже не поняла абсурдность его слов.
Ее затрясло от еще большего гнева и презрения.
- Кого-то? – повторила она, задыхаясь при мысли о том, что ему даже всё равно, кого... Всегда было всё равно, кого! – Вы! – Ее душила мучительная ярость. Она жаждала убить его! Оглянувшись по сторонам, Дафна вдруг увидела маленькую щетку, лежавшую на стоявшем рядом ветхом стуле, взяла и запустила ею прямо в него. – Вы отвратительный! Грязный, похотливый бесстыдник!
Щетка пролетела по воздуху, врезалась в его неподвижную, каменную грудь и безвольно упала к его ногам, стукнувшись о каменный пол. Он изумленно смотрел на нее, затем перевел взгляд на щетку, и опять на нее.
Дафна вдруг похолодела, сознавая, что творит, что делает. Она лишилась рассудка, швыряться вещами? Господи, он же спас ей жизнь, спас, а она… Слезы безысходности и бессилия снова заволокли глаза, безумное отчаяние прогнало весь гнев, вернув ей страх, который был просто невыносим. Она не хотела бояться его, не хотела вообще ничего чувствовать, когда он стоял перед ней, но… Это было невозможно. Еще и потому, что его глаза потемнели, став сине-черными, будто штормовое море. Он опустил голову, бросил на пол свою скребницу, сжал длинные пальцы в кулак и стал медленно приближаться к ней. Волосы упали ему на лицо, глаза пылали. Он выглядел так устрашающе, что Дафна приросла к полу от еще большего страха. Она не могла отвести взгляд от него. Не могла перестать смотреть на вырез рубашки, на темную впадинку у основания шеи, ниже которой мелкие золотистые волоски покрывали загорелую кожу его груди.
- Не подходите, – услышала она едва живой собственный голос.
Он даже не думал останавливаться, приближаясь как стихийное бедствие.
- Иначе что, швырнешь в меня еще что-то?
- Я… Возможно, – пролепетала Дафна, найдя в себе силы, чтобы сделать шаг назад.
Но это не спасло ее. Это не могло никак спасти ее сейчас.
- А ты не думала, что швыряться в людей вещами невоспитанно! – произнес он низким, опасным голосом, оказавшись невероятно близко.
Дафны отступала с колотившимся сердцем, но спина ее мгновенно уперлась в холодную каменную стену. Она застыла от ужаса, когда увидела, как он подходит к ней, хватает ее за запястья, поднимает ей руки и пригвождает к холодной стене по обе стороны от головы. Всем своим мощным, напряженным телом он навалился на нее, лишая возможности даже пошевелиться, и мгновенно замер, продолжая смотреть на нее пылающими, опасными глазами.