Бессовестник!
Она не хотела больше слышать о нем, думать о нем.
Дафна сосредоточилась на домашних делах. Проветрила и лично прочистила вековую грязь, скопившуюся на чердаке. Разобрала всю старую мебель, переписала все бухгалтерские книги, навела порядок в библиотеке, рассортировав книги в том порядке, в котором их можно было найти проще всего. Словари выставила в отдельной полке, любовно поглядывая на них по вечерам. В них она находила новое оружие, в них она обретала утешение.
Иногда бессилие одолевало ее так незаметно, что она не могла сдержать слезы, потому что уже вовсе не понимала себя. Ведь всё закончилось, она должна была быть благодарна за это долгожданное избавление. Он был ужасным греховником, от таких людей следовало держаться как можно дальше.
Да, хорошо, что всё разрешилось, что они поняли друг друга. Что каждый стал держаться своей дороги и занимался своими делами. Неважно, таверна это или простой приличный дом. Каждый делал то, на что был способен.
К концу октября Дафна получила письмо от Чарльза. Он сообщал о том, что приедет отмечать с ними день Гая Фокса, который так же родился на севере Англии, где этот праздник праздновали более пышно и весело, чем на юге. Дафна обрадовалась и показала письмо Мирне. Они вместе приготовили для него хозяйские покои, и Дафна на некоторое время переехала в северное крыло, как бывало прежде, чтобы не смущать хозяина поместья своим присутствием. Присутствие, которое было временным. Чарльз хоть и был молод, но он когда-нибудь женится, и тогда ей придется уехать, покинуть место, которое однажды стало ей настоящим домом, даже несмотря на то, что она была замужем за таким человеком, как Джайлз. Его смерть не только освободила ее от мучительных уз, но и позволила ей жить так, как она того хотела. У нее был дом, были те, о ком Дафна любила заботиться. Ей это нравилось, она любила здесь каждую песчинку, каждую травинку, каждую тропу и дерево. Она нашла свое место в этом большом и пугающем мире и никуда не хотела уезжать отсюда, но…
Но этот день рано или поздно наступит. Возможно, ей следовало поговорить с Чарльзом, чтобы решить этот щекотливый вопрос раз и навсегда. Она не могла оставаться в такой нерешительности, не могла откладывать неизбежное. Лучше прояснить всё сейчас, чем потом стоять перед фактом. Она хотела быть готовой, хотела иметь время, чтобы попрощаться. Несомненно ей достанется вдовий домик, который завещал ей Джайлз. Может забрать с собой туда Мирну? Они бы жили там вдвоем, вели бы небольшое хозяйство и были бы счастливы, не имея грубых, распущенных соседей и властных хозяев своей жизни.
Да, Дафна решила, что при первой же возможности поговорит с Чарльзом. Он был разумным, справедливым юношей, несмотря на свою молодость, и непременно поможет ей в этом нелегком вопросе.
Первого ноября его карета остановилась перед домом. Несмотря на холод, все слуги и Дафна с Мирной стояли на посыпанной гравием дорожке, ожидая прибытия хозяина. Карета была с гербом графа Митфилда: цветок на щите, а щит в руке рыцаря. Молодой, темноволосый, с внимательным, острым взглядом, ухоженными густыми бакенбардами и тонким пушком усиков над верхней губой, худощавый и жизнерадостный, Чарльз выскочил из кареты и с тонкой тростью, которая должна была придавать ему солидности, подошёл к ним.
- Тетя Мирна, – поприветствовал он, поцеловав дряблую кожу лица вдовствующей графини.
- Дорогой Чарльз, – улыбнулась она, сжав его руку. – Добро пожаловать домой.
Он улыбнулся, спешно подходя к Дафне.
- Кузина Дафна, – произнес он с особой теплотой, внезапно обняв ее и поцеловав в щек. – Цветешь с каждым днем всё больше.
Дафна даже слегка смутилась от такого странного приветствия.
- Добро пожаловать домой, Чарльз.
Он кивнул дворецкому и всем остальным слугам, которые поклонились ему, затем взял под руки Дафну и Мирну.
- Как здорово, что семья снова вместе! Пойдемте в дом, я замерз и проголодался.
В гостиной подавали чай. Пока Чарльз рассказывал о жизни в городе, о своей учебе, прошёл час. Он извинился и захотел подняться к себе, чтобы переодеться к ужину. Перед этим он еще раз пожал руки женщинам, выражая благодарность за теплый прием, а потом смутил Дафну еще больше, когда попросил ее проводить его.