Идеальные, волнительные черты лица стали еще более выразительными, резкими и суровыми, плечи казались еще более широкими, чем она даже помнила, напряженная грудь отчетливо напоминала о том, как в последний раз она прижималась к нему. Черный двубортный фрак, так хорошо сидевший на его широких плечах, делал его неотразимым, белоснежный шейный платок вместе с такой же белоснежной рубашкой и кремового цвета жилетом, расшитом золотыми нитками, оттеняли кожу лица, делая загар еще более насыщенным. Он был гладко выбрит, волосы, зачесанные назад мягкой волной, открывали широкий, волевой лоб, руки были заведены за спину в опасно-затаенном жесте. Собранный, серьезный, он выглядел так официально, так невероятно красиво, что… Дафна с трудом узнала его. Настолько официально, что это даже не шло ему, делая его холодным, отстраненным и неприступным. Ей хотелось протянуть руку и растрепать его медово-золотистые волосы, хотелось стянуть с него шейный платок, который будто бы давил ему на горло, пряча красивую шею.
Разумеется Дафна не сделала ничего подобного. Она даже пошевелиться не могла, когда столкнулась с его взглядом. Душа ее ушла в пятки, когда его невыносимо синие глаза остановились на ней. Что-то сжалось в груди, что-то так больно дрогнуло, что у нее перехватило дыхание. Он смотрел на нее строго, прямо, без лишних церемоний. Будто хотел пронизать ее насквозь, проникнуть в нее и разворошить всё в ее душе. Дафна забыла, что должна была дышать, отчаянно борясь с охватившей ее дрожью, вспоминая последний день, когда она видела его. В каком состоянии оставила. В какое состояние он привел ее саму. Это было… ужасно. Она так старалась позабыть об этом дне, но тот день был выжжен у нее в мозгу, в сердце, на каждой клеточке ее тела. Она измучилась, извела себя до предела, а он является в приличной одежде, ведет себя учтиво и… Будто тот день не оставил и в его жизни такой же неизгладимый след. Ну конечно, разве могло быть иначе? Ему же было все равно, кого спасать, кого целовать, кого раздевать…
Отчаянными усилиями взяв себя в руки, Дафна сделала глубокий вдох и тихо ответила, превозмогая ноющую боль в сердце:
- Милорд, добрый день.
Он продолжал смотреть на нее так пристально, что мурашки побежали по спине. Смотрел так, будто никогда прежде не видел. Будто пытался что-то понять, решить. Ей казалось, что он может снова дотронуться до нее, будто его ничего не могло остановить. Да, для него было так легко касаться других. Он даже понятия не имел о том, что это значило для нее.
Она снова испытала потребность спрятаться от него, потому что из-за него она снова чувствовала себя маленькой, загнанной и беззащитной.
- Чувствуйте себя как дома, – раздался голос Чарльза, который разорвал гнетущее оцепенение.
Дафна вздрогнула и отвернулась, еще крепче сжав его руку. Чарльз, заботливо накрыв ее руку своей, с улыбкой посмотрел на нее, и лишь только потом на своего гостя, который не спускал с них пристального взгляда.
- Вы можете пройти в гостиную, где подадут прохладительные напитки перед ужином, – добавил Чарльз, кивнув в сторону гостиной.
Какое-то время гость молча стоял на месте и, казалось, его ничто на свете не сдвинет с места. Его взгляд упирался в две сплетенные руки, челюсть его заметно напряглась, глаза потемнели, но он ничего не сказал. Развернувшись, он удалился, крепко сжимая руки за спиной.
Дафна задрожала еще больше, ощущая такую мучительную слабость, что едва удержалась на ногах. У нее было такое ощущение, будто из нее разом ушли все силы.
- Всё хорошо? – послышался встревоженный голос Чарльза.
Сглотнув, она медленно кивнула. Не хватало, чтобы хоть кто-то догадался о том, что на самом деле обуревало ее.
- Да, всё хорошо, – безжизненным тоном промолвила Дафна, не в состоянии поднять к нему голову.
- Ты вдруг так резко побледнела.
Ей пришлось посмотреть на него, чтобы развеять все его сомнения. Дафна нервно улыбнулась, едва сдерживая слезы.
- Наверное переутомилась. – Она сделала над собой еще одно колоссальное усилие и выпустила наконец руку Чарльза. – Праздник получится чудесным, – заметила она, очень надеясь, что сумела переменить тему разговора.
К ее большому несчастью, Чарльз повернул голову в сторону гостиной и вздохнул.
- Не думал, что этот человек может выглядеть так презентабельно.