Господи, он не видел ее целый месяц! Подумать только, и как он не свихнулся, ни разу не попытавшись взглянуть на нее? Плохая идея, ему нужно было перелезть через забор, чтобы хоть бы раз увидеть ее, потому что такая долгая разлука плохо сказывалось на его сердце. Сердце, которым он едва ли мог управлять теперь. Сердце, которое вздрагивало и подпрыгивало всякий раз, когда он слышал ее нежный голос.
Она не обращалась к нему прямо, почти ни разу так и не посмотрела на него после его прибытия, но это не сердило его. Наоборот, это говорило о том, что она слишком хорошо знает, где он, чтобы не смотреть в его сторону. У него щемило сердце, у него дрожали руки и перехватывало дыхание всякий раз, когда Нэйт смотрел на нее. Он отчаянно хотел дотронуться до нее, ощутить ее тепло, обнять и прижать к себе, чтобы изгнать это до ужаса грустное выражение ее лица, в котором несомненно был виноват он сам. Хотел заверить, что никогда больше не обидит ее, но…
Господи, он даже не думал, что она будет так сильно нужна ем! Оглушительная тоска и потребность в ней сжимали все его внутренности. Еще и потому, что она была единственной женщиной, способной вызывать в нем эти чувства.
Плохая идея и то, что он пришёл сюда. Сидя за длинным столом, Нэйт сделал большой глоток вина, который не мог успокоить его. Ему хотелось перевернуть этот чертов стол, который стоял между ними, добраться до нее и унести ее прочь из этого дома. Взгляды этого павлина Митфилда, который восседал во главе стола и с такими приторными улыбками смотрел на нее, выводили Нэйта из себя так сильно, что он с трудом сдерживался от того, чтобы не врезать юноше. Господи, оказывается всё обстояло намного серьезнее, чем он предполагал. Нэйт думал… Грудь его холодела от ужаса при мысли о том, что он навсегда отвратил от себя Дафну, и теперь она…
- Я рада, что вы поправились, – раздался рядом голос вдовствующей графини Митфилд, сидящей по другую сторону стола, а Нэйт – по правую руку от нее.
Нэйт вздрогнул, не ожидая такого внезапного вмешательства в свои мысли, отвел взгляд от другого конца стола и посмотрел на свекровь Дафны.
- Что, простите? – спросил он, с трудом сосредоточившись на вдовствующей графине.
Пожилая женщина улыбнулась ему с теплотой и какой-то особой нежностью.
- Случай со змеей, – спокойно напомнила она, не заметив, как при этом вздрогнул ее собеседник. – По правде сказать, мы все тогда очень перепугались за вас.
Нэйт не смог сдержаться от того, чтобы не посмотреть в сторону Дафны.
- Так уж и все? – мрачно протянул он, испытывая потребность выпить что-нибудь крепкое.
Он вдруг вспомнил момент, когда в тот далекий день прижимал руки к лицу, а Дафна, коснувшись его, медленно отвела в стороны его руки. Будто открывала окно в другой мир. С тех пор он жил только тем миром, в котором была только она. Возможно ли такое?
- Да, – подтвердила графиня, став непривычно серьезной, от чего ее морщинистое лицо приобрело грустное выражение. – Мы велели вашим людям поскорее доставить вас домой, а Дафна послала за нашим доктором.
Нэйт вдруг замер, ощутив неприятное стеснение в груди. Он почему-то полагал, что ее участие в его выздоровлении заканчивалось как раз на том, что она послала ему своего доктора, которого Нэйт как последний грубиян выгнал из дома и вернул несчастный яблочный пирог. Поступок, которым он никогда не гордился. Поступок, которым он еще больше отвратил от себя Дафну, вместо того, чтобы поблагодарить ее за всё, что она сделала. Не зря она считала его грубияном и бессовестником.
С трудом дыша, он отвел от вдовы свой взгляд.
- Я… – У него что-то першило в горле. – Я благодарен ей за помощь.
Это было действительно так, потому что… Потому что несмотря ни на что Дафна сделала это для него. Сделала после всего, что он творил с ней.
Графиня внимательно следила за ним, нахмурив тонкие брови.
- Вы спасли ей жизнь, уберегли от рокового случая. И это…
Нэйт отмахнулся, качнув бокал так, что чуть не расплескал вино.