- О, прошу вас, не говорите об этом хоть сейчас.
Каким бы грубияном его не считала Дафна, он готов был подставить перед лицом опасности все те части своего тела, которые могли уберечь и защитить ее.
Графиня вдруг улыбнулась. Улыбка была такой странной, что она даже напугала Нэйта, когда он взглянул на нее. Будто этой женщине было известно то, чего не мог понять никто.
- Она говорила, что вы не такой, как другие, и что не любите принимать благодарность.
Нэйт застыл от изумления, выпрямившись на стуле.
- Она так говорила?
Она говорила о нем с кем-то? Со своей свекровью?
Графиня с той же загадочной улыбкой покачала головой и взяла свой бокал.
- Да, а ещё она говорила, что вы невыносимый больной, и что…
Нэйт потерял дар речи, чуть не выронив собственный бокал.
- Постойте! Откуда она знает, каким больным я могу быть?
Глаза графини внимательно смотрели на него.
- Мы же помогли отвезти вас домой, а Дафна осталась с вами на ночь, пока не приехал наш врач. Во всей округе только он может как положено лечить, а не калечить людей. Ваша рана была серьезной, а доктор хотел…
Она говорила что-то еще, но Нэйт уже не слушал ее. Едва живой, он повернул голову и упёр взгляд в другой конец стола.
Она просидела возле его кровати всю ночь, когда его укусила змея? Внезапно он вспомнил тонкое запястье, которое все время пытался поймать, когда его мучила лихорадка. А когда кто-то ковырялся в его ране от укуса, он отчетливо помнил прикосновение нежной руки к своему горячему лбу, будто в стремлении успокоить и утешить его. Дафна! Господи, это была Дафна! Даже несмотря на то, сколько неприятностей он доставил ей, она пришла и сидела возле его кровати всю ночь, позаботилась о том, чтобы он поправился. А он, вместо того, чтобы поблагодарить ее, повел себя…
Нэйт никогда бы не подумал, что может испытать нечто столь мощное и непреодолимое, но прямо сейчас, пока он смотрел на ее сосредоточенное лицо, повернутое к какой-то женщине, с которой она вела тихую беседу, он отчетливо чувствовал, как его сердце переворачивается в груди от оглушительной, бесконечной нежности к ней. Она… Она… Только она могла заставить его сердце мчаться галопом, либо вовсе остановиться. Только она могла ругать его, как только это было возможно, называя даже выдуманными словами, а потом сидеть рядом с ним, рассказывать о своих родных, а потом касаться его так, что у него действительно переворачивалось всё внутри.
Он не мог дышать, не мог пошевелиться, внезапно отчаянно поняв, что не может позволить ей вот так просто исчезнуть из своей жизни. Месяц разлуки едва ли не прикончил его, сделав из него грубого зверя. Она… Дафна была не только наказанием, она стала его благословением, его успокоением. Как он мог позволить, чтобы она исчезла из его жизни? Особенно после того восхитительного удара, которым она нокаутировала его.
Митфилд снова повернулся к ней, снова коснулся ее руки. Дафна вздрогнула, но так же повернула к нему лицо. Она улыбалась ему. Тепло и по-семейному. Митфилд улыбнулся ей в ответ, сжав ей руку.
Сердце Нэйта упало и скукожилось, поэтому не заметил, как согнулась в руке вилка.
Кажется, чтобы добраться до нее, ему придется опрокинуть не только стол.
Глава 15
Глава 15
Ужин прошёл без происшествий, гости прошли в гостиную, где подавали напитки и где можно было дождаться фейерверка. Чарльз пошёл узнавать, всё ли готово. Снаружи было прохладно, в наступившей ночи поднялся сильный ветер, поэтому слуги приготовили одеяла для тех, кто боялся замерзнуть. Холодный ветер завывал за окном, кто-то поговаривал о том, что скоро пойдет снег.
Кивнув дворецкому и подойдя к Мирне, чтобы предупредить ее о том, что нужно проверить кое-что на кухне, Дафна вышла из гостиной и двинулась в совершенно другом направлении, в отчаянии ища уединение, чтобы хоть на какое-то время побыть одной.
Ей казалось, что нервы натянуты так, что они вот-вот лопнут. Дафна шла вперед, не видя дороги. Она не могла больше сидеть за большим столом и делать вид, будто всё хорошо. Будто мир не перевернулся с ног на голову так, что она теперь не знала, куда ей деться.
Оказавшись в дальнем углу коридора, Дафна отворила дверь и вошла в маленькую гостиную, где они с Мирной по утрам пили чай. Внутри было тепло и светло, потому что камин здесь топили постоянно. Закрыв дверь и судорожно вздохнув от окутавшей ее блаженной тишины, она медленно подошла к окну, обхватила себя руками и замерла, не представляя, как ей теперь быть.