Дафна похолодела, обнаружив, что он стоит как раз на пути к отступлению. Стоял и смотрел на нее так, как не смотрел целую вечность назад. Как смотрел в той конюшне мистера Хопкинса, когда передавал ей новорожденных котят. В глубинах его пронзительных голубых глаз таилась такая неприкрытая и бесконечная нежность, что ей стало невыносимо больно от этого взгляда. Он смотрел на нее так, будто помнил каждый миг, проведенный с ней. Будто эти минуты были важны для него.
Что она могла сказать? Что ему следовало уйти? Разве он когда-нибудь делал то, о чем она просила его? Он даже считал ее чокнутой. И это…
С трудом сдерживая слезы, Дафна отвернулась от него, боясь даже дышать. Боясь того, что если он приблизится, а он вполне был на это способен, если он сегодня коснётся ее, она рассыплется на части.
- Тебе так сложно поздороваться со мной? – снова раздался его тихий голос.
В нем не было сарказма, насмешки, ничего, за что она могла бы упрекнуть его. В его голосе было лишь легкое удивление, едва уловимая просьба и… пугающая мягкостью, которая заставила ее поежиться от страха.
- По-моему я всё сказала, – неуверенно прошептала она, закрыв глаза. – Мне больше нечего добавить.
И снова воцарилась молчание. Такое странное и непроницаемое, что… Где его ироничные замечания, где грубость, с которой он привык общаться с людьми? С ней. Почему он не делает того, за что она могла еще больше ненавидеть его?
Ненавидеть?
- А мне есть, что сказать, – нарушил он молчание, по-прежнему стоя у двери.
Она видела отражение его большой, черной фигуры в почерневшем от ночи окне, когда медленно открыла глаза.
- Мне всё равно, – безразлично протянула она, опершись дрожащими руками о подоконник, на котором стояла ваза с геранью.
Как же она ошибалась. Нэйт лишь чудом заставил себя стоять на месте и не подойти к ней. С трудом удержался от того, чтобы не схватить и не прижать ее к своей ноющей груди, где вдруг стало мучительно пусто без нее. Такая тонкая, такая до боли близкая. А она даже похудела с их последней встречи. И стала невыносимо грустной, а он, дурак, подумал, что, избавившись от него, она заживет счастливой, новой жизнью.
- Как поживает Нэйт? – спросил он глухо, пристально следя за малейшим ее движением.
Ее плечи едва заметно дрогнули.
- Кто?
Ее голос прозвучал с искренним удивлением. Сердце Нэйта защемило еще сильнее.
- Твой котёнок.
Она вздохнула. Плечи ее опустились.
- У меня нет котенка.
- Конечно, есть. Тебе подарили котенка по имени Нэйт.
На этот раз он заметил, как ее плечи напряглись. Она вновь обхватила себя руками словно в защитном жесте, чтобы уберечься от него.
- У меня нет никакого котенка по имени…
Она резко замолчала, так и не назвав его имени. Нэйт с трудом подавил улыбку. В другой раз. Обязательно скажет в другой раз.
- Тебе не сказали, что произошла путаница? У тебя маленький Нэйт, а у меня очаровательная Дафна.
Она снова вздрогнула, но на этот раз опустила голову. Нэйт понимал, что ведёт себя отвратительно, подразнивая ее даже сейчас, видел, что это не доставляет ей никакого удовольствия. Он с трудом боролся с желанием подойти и обнять ее, но знал совершенно точно, что она ему этого никогда не позволит, поэтому был вынужден говорить всякие глупости, чтобы еще хоть немного побыть с ней и… и унять эту проклятую тоску, невыносимую потребность в груди, которая сводила его с ума. Господи, он даже не мог представить себе, что так сокрушительно соскучился по ней!
Мерцающий свет от камина падал на ее хрупкие плечи, заставляя матовую кожу сверкать, плясал искорками в ее иссиня-черных волосах, завораживая и притягивая его больше, чем когда-либо, но Нэйт не посмел сдвинуться с места. Она выглядела сейчас такой ранимой, что он боялся дотронуться до нее. Боялся, что если коснется, он навсегда потеряет ее.
- Я скучал, – вырвалось у него глухо. Вырвалось то, чего он не говорил ни одной другой женщине.
Он надеялся, что его невольно признание хоть бы приведет ее в чувства и заставит обернуться. Раз он не мог обнять ее, Нэйт хотел помочь ей иным способом, потому что ему вдруг стало не по себе оттого, какой подавленной, грустной и одинокой обнаружил ее. Какой она стала из-за него! Но его слова разозлило ее, заставив опустить руки, которые она сжала в грозные кулачки.