- Я говорю о том, что ты наводила справки о частых посетителях «Длинного лебедя»! Что, и это станешь отрицать?
Дафна изумленно уставилась на него, а потом ее затопил безотчетный ужас. Ужас того, что он говорит о вещах, которые весь этот месяц причиняли ей мучительные страдания, хотя она не имела никакого права на него.
- Откуда ты?..
Глаза его потемнели еще больше, пронизывая ее насквозь.
- Местные девицы могут быть очень разговорчивыми, когда мне это необходимо.
Боль и ужас сменились такой безотчетной яростью, что Дафна чуть не задохнулась, до предела сжимая ручку двери, которую не могла открыть. Он так спокойно говорил о своих похождениях в это мерзкое заведение, что ей хотелось пронзить его бесчувственное, чёрствое сердце.
- У меня нет желания слушать, какими неприличными делами вы там могли заниматься!
Его лицо побагровело от гнева, на щеке заходил тонкий желвак, когда он сжал челюсти, а глаза стали почти черными. Господи, он еще смеет гневаться?
- Да, – прорычал он, будто дыхнув на нее пламенем. – Неприлично с моей стороны вытаскивать из постели пьяницу Джо, которому надлежит быть дома со своей женой, но никто кроме меня этого почему-то не пожелал сделать.
Не ожидая услышать ничего подобного, Дафна раскрыла рот от изумления. Он… что сделал? Он ходил туда не ради… себя?
Его красивые губы скривились в улыбке, в которой не было ничего веселого.
- Что, не ожидала такого, да? – Убрав руку от двери, он скрестил руки на широкой груди и нахмурил золотистые брови, прислонив ногу к двери так, чтобы не позволить ей уйти. – Что, навесила на меня ярлыки и ждешь, что я буду поступать так, как мне приписывают?
Ее рот был всё ещё приоткрыт. Рот, который мог заставить его позабыть о здравом смысле, но Нэйт упрямо стоял неподвижно, боясь, что если не спрячет руки, то непременно дотронется до нее. Тем более теперь, когда она была так близка к нему.
Дафна наконец закрыла рот. Ее глаза гневно прищурились.
- Мне нет до этого дела! – чопорно бросила она.
- О, правда? – Тяжело дыша, Нэйт опустил руки. Гнев снова стал заполнять его грудь. – А вот мне есть дела до этого твоего миленького кузена Чарльза. Какого черта он ошивается возле тебя?
Он так гневно и громко произнес последние слова, что она вздрогнула от неожиданности. У нее снова раскрылся рот. От возмущения… От…
- Это не ваше дело! – заявила она с присущим ей пламенным гневом.
Гнев не на шутку застила ему глаза. Боже, мысль о том, что этот миленький кузен мог снова дотронуться до нее, едва не лишила Нэйта рассудка!
- Он же бегает за тобой, как верная собачонка в ожидании милости.
Ее глаза опасно вспыхнули. Она дышала так тяжело, что грудь, эта несравненная, полная и почти предоставленная его вниманию грудь, поднималась и мягко опадала, от чего мерцала в ложбинке маленькая жемчужинка.
- Это не ваше дело, милорд! Как вы смеете такое говорить!
Нэйт вдруг понял, что сойдет с ума, если она еще немного дольше будет защищать этого франта. Она что же, не понимает явного интереса, который проявлял к ней ее драгоценный кузен? Нэйт похолодел от мыслей, которые стремительно проносились у него в голове. Окончательно потеряв рассудок, он гневно спросил:
- Он на что-то рассчитывает? Между вами есть договоренность? Ты переходишь к нему по завещанию?
Она вскинула руку и резко ударила его. Весьма болезненно, но шлепнула его по лицу так, что голова дернулась назад.
Дафна задыхалась от обжигающей ярости.
- Я не вещь, которую можно передавать из одних рук в другие. Я не вещь, которой можно пользоваться, а потом бросить и пойти дальше, вы, несчастный дурак!
Она снова потянулась вперед, чтобы открыть дверь.
Нэйт тут же привалился плечом к двери, не в силах отпустить ее. Тем более сейчас. Гнев испарился мгновенно, возможно от ее удара, возможно потому, что было сказано слишком много, что нельзя была оставлять без внимания. Да, многое было сказано, но он хотел, чтобы она узнала кое-что еще.
- Дафна, – его голос дрогнул, а сердце замерло от дурного предчувствия. – Я никогда не относился к тебе так.
Он вдруг с ужасом увидел на ее щеках слезы. Она побледнела и, не поднимая голову, тихо молвила: