Она действительно мерзла и не чувствовала ни рук, ни ног. Но до ужаса хорошо чувствовала тепло его пальцев.
- И куда мы пойдем?
«Мы».
Глаза его потемнели.
- За деревьями находится домик моего егеря. Там мы переждем, пока за нами не придут.
Он развернулся и пошел вперед, увлекая ее за собой.
И она пошла.
Пошла за ним, не видя ничего, кроме него. Не чувствуя ничего, кроме его руки, которая сжимала ее пальцы. Пальцы, которые внезапно переплелись с его и… и она сжала их в ответ. Дрожь прокатилась по всему телу. Дафна закрыла глаза, сделала вздох и ужаснулась тому, что так долго не видела его. Так невыносимо долго не чувствовала его.
Глава 17
Глава 17
Это был не домик, а самая обычная заброшенная, едва обитаемая и скудно обставленная с низким деревянным потолком хижина, состоящая из одной комнаты, где располагалась и гостиная с очагом, и столовая с маленьким столиком и стульями. В одном углу разместилась крошечная кухня, а в другом углу стояла маленькая узкая кровать, застеленная пыльным одеялом.
Войдя внутрь и встряхнув с плеч снег, Нэйт заставил себя выпустить руку Дафны, опустив голову, чтобы не стукнуться о потолок, двинулся к кровати и стянул толстое, шерстяное одеяло. Встряхнув с него пыль, он направился к ней и накинул одеяло на дрожащие плечи, потом поставил у очага стул и тихо велел:
- Садись.
К его огромному облегчению без единого возражения она послушалась и присела, кутаясь в одеяло. У него сжалось сердце. Черт побери, на ней была только простая накидка и какое-то невзрачное тёмно-зеленое платье, которое едва могло согреть ее. На ней не было даже шляпы, а уложенные волосы нисколько не защищали оголённую шею и уши, которые покраснели от холода. Она ж совсем замерзла и могла прямо там на дороге…
Нэйт запретил себя думать о чем-либо, кроме того, что должен поскорее согреть ее.
Но в хижине не было углей. Маленький и крошечный, домик располагал всего двумя окнами, но нависшие белые тучи и устланный повсюду снег посылали внутрь достаточно света, чтобы маневрировать. В ящике рядом с очагом он нашел одно большое, тяжелое полено и пачку спичек, которые к его удивлению оказались сухими. Что ж, хоть что-то, гневно подумал Нэйт, присев перед очагом. Руки замерзли и одеревенели, но он заставил их зажигать спички до тех пор, пока не вспыхнуло пламя. Подбросив туда всю бумагу, которую отыскал на полке над очагом, и положив сверху полено, Нэйт в какой-то момент испытал холодное облегчение, но это не успокоило его.
Ситуация была крайне сложной. Не только потому, что было жутко холодно.
Тяжело встав и стараясь не смотреть на Дафну, Нэйт снова втянул голову в плечи, чтобы не удариться о потолок, и подошел к маленькому, квадратному низенькому окну, за которым продолжал валить снег. Такой обильный, что от их следов уже остались одни вмятины, едва наводя на мысль о том, что там еще недавно проходили люди. Через десять минут от следов не осталось ничего, кроме воспоминаний. Снег продолжал идти, обещая засыпать всю землю до краев. Обещая отрезать их от остального мира. Это… это было не просто ужасно.
Их не найдут тут, в ужасе понимал Нэйт. Пока не закончится снегопад, за ними никто не придет. С Рэджи скорее всего что-то случилось, а других конюхов Нэйт уже отпустил домой за отсутствием работы. Сюда никто не придет, и они вынуждены будут остаться тут до самого утра. Еще и потому, что начинало темнеть. Через час стемнеет так, что не будет видно ничего, кроме белоснежного покроя земли.
Дрожа, Нэйт вздохнул и, опустив голову, закрыл глаза.
Низкий потолок давил на него, стены сужались, угрожая расплющить его. Волосы у него встали дыбом, когда он подумал о Дафне, которая сидела позади него. В трех шагах. Так невыносимо близко, как он даже не смел мечтать.
Господи, и что ему делать теперь? Как он сможет вынести такую близость с ней? А ведь возможно им придется тут даже заночевать. И это… это сведет его с ума. Он так долго не касался ее, что ее присутствие непременно заставит его свихнуться, если он уже не свихнулся. Еще тогда на дороге, увидев ее одинокую фигуру, Нэйт испытал такое глубокое потрясение, что не мог какое-то время дышать. Боже правый, тоска по ней не просто выворачивала его на изнанку. Его ужасала мысль о том, что она так близко, а он не может даже коснуться ее, чтобы унять эту тоску. И согреть ее.