Она и сейчас была рядом, так близко, что он мог протянуть руку…
Нэйт оторвал руки от окна и выпрямился, начиная дрожать от холода, который царил в пустом, необитаемом домике. Тишина давила и усиливала напряжение, превращая каждый звук в настоящую пытку. Нэйт боялся того, что еще до темноты сойдет с ума, и Дафне придется либо убить его, либо выгнать на улицу.
- Как поживает Нэйт? – тихо спросил он, надеясь поговорить хоть о чем-то, чтобы сохранить рассудок.
- Кто?
Такой же тихий и удивленный ответ привел его… Нэйт обернулся, прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. Ему безумно нравились ее очаровательные попытки противостоять ему, избегать ответы на этот вопрос. Это было… потрясающе.
- Твой котенок, – учтиво подсказал он, пристально следя за ней, за точеным профилем, который резко выделялся в полумраке комнаты. Неяркий свет от камина падал ей на лицо, освещая до боли знакомые черты.
Губы ее сжались от недовольства. Дафна сидела на шатком стуле с узкой спинкой, закуталась в одеяло, смотрела на огонь и… У нее по-прежнему дрожали плечи от холода. Одного полена было явно недостаточно не то, чтобы согреть эту заброшенную многие месяцы избу.
- У меня нет котенка, – упрямо заявила она, продолжая смотреть на огонь.
Господи, Нэйт вдруг с ужасом понял, что через полтора, самое большое через два часа полено догорит и… И они замерзнут тут до того, как их найдут утром. Если вообще найдут.
У него дрожали руки, поэтому он сжал их в кулаки, стараясь при этом дышать так, чтобы не потерять контроль над собой. Воздух выходил из него густым паром, заполняя комнаты и растворяясь в пространстве.
- А у меня есть котенок, – спокойно признался он, не спуская с нее глаз. – Она повзрослела и окрепла, хотя продолжает пить молоко. Но она приучилась к охоте. Представляешь, она поймала мышонка, принесла ко мне в комнату и положила к моим ногам? Я только утром увидел ее добычу. Как думаешь, это подарок?
Дафна вся сжалась, испытывая просто непреодолимую потребность заткнуть уши, чтобы не слушать его голос, не слушать, о чем он говорит. Говорит недопустимые вещи, то, от чего у нее… начинало болеть сердце.
- Мне это не интересно! – хрипло заявила она, кутаясь в одеяло, надеясь, окончательно спрятаться от него.
У нее замерзли руки, но больше всех заморозились ноги. Дафна хотела вытащить их из ботинок, снять чулки и протянуть ноги к огню, который так стремительно таял на глазах, пока догорало полено. Боже, что будет, когда догорит полено? Что произойдет с ними, когда наступит ночь и… и холод станет их общим врагом?
Нервы были натянуты настолько, что она едва могла дышать.
- Она у меня такая чудная, – продолжил он спокойным голосом, не замечая ничего. – Иногда лежит целыми днями на своей подушке, а иногда трется об меня так, будто не видела меня целую вечность…
- Хватит! – воскликнула она, дрожа от нарастающего гнева.
В это самое мгновение она так сильно ненавидела его за то, что он привел ее сюда, что готова была… Что? Что она могла сделать в этой ситуации? Абсолютно ничего. Просто… Просто сидеть тут и ждать, пока за ними не придут.
Пока она не сойдет с ума. Пока он не сведет ее с ума.
Холод пронизал ее так, что Дафна вздрогнула и закрыла глаза.
Нерушимое безмолвие ложилось на них так же тяжело, как снежинки опускались на покатую крышу, заглушая всякие звуки, которые могли бы доноситься до них из внешнего мира. Другого мир просто не существовало. Был этот домик. И человек, присутствие которого начинало вселять в нее настоящий ужас. Еще и потому, что он продолжал стоять у окна. Снова отвернулся и смотрел в окно, пока не стемнело. На нем едва была какая-то одежда. Дафна изумлялась этому. Что за безрассудный человек! Неужели примчался в том, в чем был, лишь бы…
Она с трудом сдержала стон, не в силах оторвать взгляд от его широкой спины, обращенной к ней. Он стоял неподвижно, но она видела, что он тоже дрожит от холода. Он даже не подошел к огню, чтобы согреться, словно предоставив в ее полное распоряжение всё тепло, исходившее от очага, и если он замерзнет насмерть, это будет полностью ее вина. Боже, ну зачем он прискакал за ней? Почему не отправил кого-то из своих людей? Почему просто не остался дома, наплевав на нее и предоставив самой разбираться со своими проблемами! Ему должно было быть всё равно. Как возможно было всё равно, кого целовать, кого спасать…