Через полчаса послышался его тихи голос, нарушивший молчание.
- Не голодна?
Будто он мог принести ей лобстера, если бы она попросила.
Дафна промолчала, пристально глядя на полено, от которого осталось чуть больше половины.
Он снова обернулся и… и шагнул вперед. Дафна застыла на стуле, с трудом справляясь с собственным дыханием.
Он мог… мог просто подойти, чтобы согреться у очага, чтобы…
Он присел подле нее на корточки и вытянул вперед руки, словно пытался коснуться огня. Дафна зачарованно следила за его растопыренными, длинными пальцами, прикосновения которых так отчетливо помнила, что легкий трепет прошелся по телу. Немного согревшись, он полез в карман сюртука и достал оттуда три маленьких леденца в блестящих серебряных обертках.
- Вот, – протянул он, глядя на нее. – Надеюсь они сойдут.
Дафна смотрела на его широкую ладонь, на которой покоились леденцы, чувствовала на себе его взгляд и… и ей хотелось зарыдать от той заботы, с которой он говорил с ней.
- Они сладкие и очень нравятся моему котенку.
Она ненавидела, когда он говорил о своем котенке. Как о каком-то святом создании.
И все же Дафна не смогла проигнорировать его жест. Высунув руку из укрытия, она осторожно взяла конфеты и… и продолжала смотреть на ладонь, которая завораживала ее, которая… Она невольно перевела взгляд на его лицо. Такое близкое. Застывшее, сосредоточенное. Невероятно серьезное. У него покраснел нос от холода, покраснели кончики ушей и щеки… Щеки его запали сильнее, чем она помнила в последний раз. Он… будто похудел, но даже это не мешало ему быть так дьявольски красивым, что у нее дрогнуло сердце.
Он был так близко, что она видела, как воздух вырывается из него густым паром и растворяется между ними, не добравшись до нее.
- Замерзла? – прошептал он встревоженно, глядя ей в глаза так пристально, что она начинала задыхаться.
Она задыхалась от какой-то необоримой муки, какой-то пронзительной тоски, которая не позволяла ей пошевелиться. Она действительно мерзла, но…
Его лицо вдруг потемнело, глаза прищурились, он осторожно коснулся ее руки и сказал:
- Я могу согреть тебя.
На одно короткое мгновение Дафна даже поверила в то, что ослышалась. Не мог он предложить ей того, о чем она подумала! Не мог… Но он смотрел на нее с тем же выражением лица, что и минуту назад. Он имел в виду именно то, что сказал.
Едва только она прониклась к нему, поддалась очарованию момента и уверовала в его неподдельное беспокойство, как всё снова рухнуло. Дафна хотела разбить о его голову всё, что было в этой комнате. Для него всё это тоже было развлечением? Он никогда не упускал возможность воспользоваться моментом? Господи, как она могла забыть о том, кем он был?!
Швырнув леденцы ему в грудь, она гневно процедила сквозь стиснутые зубы:
- Убирайся!
Он как будто ждал этого, лицо стало непроницаемым, он встал и снова отошел к окну.
Через час наступила ночь, погрузив маленькую комнату в мерцающий полумрак, который все еще пытался прорезать слабый свет от очага. Дафна уже не чувствовала ног, глядя из последних сил на огонь, который еще через какое-то время просто догорит, и не останется ничего, кроме человека, который стоял в нескольких шагах от нее. И тогда… Тогда земля действительно перевернется, и у нее больше ничего не останется.
Оттого, что она долгое время сидела неподвижно, у нее затекло всё тело, но Дафна запрещала себе двигаться, прекрасно зная, что мир ее накренится, и она скатится в пропасть моментально.
В какой-то момент она услышала, как мужские шаги стали разрушать тишину. Он ходил из угла в угол, как загнанный лев, проводя ладонью по волосам, словно по гриве.
- Боже, в жизни не видел столько снега, – послышался его уставший голос.
Она всё же повернула голову, чтобы посмотреть на него. Было в его голосе нечто такое, что вызвало ее любопытство.