У него никогда не было выбора.
Тяжело дыша и опустив кружку на стол, Нэйт подошел к стулу Дафны и медленно опустился на корточки рядом с ней. Полену осталось догореть всего ничего. Будто последний вдох приговоренного к казни.
Дафна никак не отреагировал на его присутствие. Еще и потому, что не могла скрыть собственную дрожь. Она же мерзла и так и не согрелась. Он сам едва ли что-то чувствовал, но до боли отчетливо чувствовал ее.
Сглотнув, Нэйт повернул к ней голову.
- Я могу согреть тебя, – прошептал он тихо, глядя на ее застывший, бледный профиль.
Она вздохнула, лицо ее исказила гримаса боли и мрачной обреченности, которая охватила и его. Она никогда не была глупа и прекрасно понимала, что это их единственный выход, но это убивало ее так же мучительно, как и его.
У него сдавило в груди. Боже, как она может думать, будто он обидит ее?
Медленно, будто во сне, она повернула голову в его сторону. В ее глазах застыла такая мука и такая безысходность, что у него похолодело всё внутри. Он вдруг ощутил себя монстром, способным уничтожить ее. Глаза ее потухли и предательски заблестели, внушая ему настоящий ужас.
- Я ненавижу вас, – вырвалось у нее глухо.
Сердце его замерло в груди. Сердце, которое он не должен был чувствовать ни при каких обстоятельствах. Сердце, которое готово было пасть к ее ногам, лишь бы она не страдала. Вот он, думал Нэйт, момент, которого он ждал с тех пор, как увидел ее, но у него было такое ощущение, будто он проиграл величайшую битву своей жизни, потому что Дафна при этом выглядела как самая несчастная женщина на свете. Она сдалась, у нее не было выбора, она это понимала, но этот момент стал самым мучительным моментом его жизни.
Нэйт еще больше повернулся к ней, чувствуя как дрожат руки. Руки, которыми он собирался коснуться ее, боготворить ее, сделать хоть что-то, чтобы она не пожалела об этом, как бы страшно ни было им обоим.
- Я не обижу тебя, – прошептал он, наконец коснувшись ее белоснежной, холодной кожи лица. У нее даже кончик носа был холодным и покраснел, и это тронуло его до глубины души, являя некую уязвимость, в которой был виноват только он.
Дафна вздрогнула и закрыла глаза, будто бы прячась от него. Потрясённая тем, что он всё это время даже не подумал притронуться к ней, пока она сама не… сдалась…
- Я ненавижу вас еще больше.
Так было к лучшему. Так им обоим не угрожало ничего, кроме наслаждения, которое они совсем скоро испытают.
- Хорошо, – молвил Нэйт, коснувшись губами ее щеки.
Она задрожала, прижав руки к его груди.
- Тебя нисколько не волнует то, что я ненавижу тебя?
Он вздрогнул от прикосновения ее холодных пальцев и приподнял голову. Глаза его мерцали.
- Волновало бы, если бы это была настоящая ненависть.
Она задохнулась. Ее руки скользнули выше и зарылись ему в волосы. Дафна не заметила, как притянула его к себе. Нэйт был ошеломлен ее прикосновением, ее порывом. В груди у него все вздрогнуло и перевернулось. Привстав на коленях, он приблизил к ней свое лицо, позабыв обо всем на свете.
- Ненавижу тебя, – прошептала она перед тем, как он поцеловал ее.
Поцеловал после стольких холодных и долгих ночей.
Глава 18
Глава 18
Господи, у нее были такие же сладкие и нежные губы, какими он их помнил. Как же долго он не целовал ее! Как долго не касался ее! Это было настоящее сумасшествие, но как он выжил столько дней без нее? Немыслимо…
Немыслимо, но ее мгновенно затопила такая горячая волна, что тепло от очага показалось настоящей пародией. Его губы! Твердые, но в то же время мягкие, такие до боли знакомые, что ее кольнуло в самое сердце. Все разумные мысли вылетели из головы, был только он, его крепкие руки, которыми он обнял ее за талию, проникнув под одеяло, и губы, которые прижались к ней так, будто он погибал. Горячие, долгожданные губы, которые она так часто видела во сне. Самые совершенные губы на свете. И самый совершенный поцелуй, которым он ошеломил, мгновенно воспламенил и сокрушил все ее барьеры, которые она все эти месяцы выстраивала вокруг себя, и от которых ничего не осталось. Будто все ее усилия были напрасными. Невероятно, как он это делал? Так стремительно, так, что она сама не заметила, как потеряла себя, вжимаясь в него из последних сил.