Дрожа всем телом пропуская его мягкие, растрепанные волосы между мальцами, Дафна опустила вторую руку и обвела его за шею, чтобы притянуть его еще ближе к себе. Нуждаясь в этой близости так сильно, что боялась даже признать самой себе. Одеяло сползло с плеч и упало на пол, только она не заметила этого, впившись ему в губы. Ей больше не нужно было одеяло, чтобы согреться. Ей казалось, что она умрет, если оторвется от него. Ей хотелось завернуться в него, прижать до предела к себе и никогда больше не отпускать. Так всегда бывало, она всё время убеждала себя в том, что это ничего не значит, но стоило ему коснуться ее, как ее целиком охватывала такая сокрушительная потребность в нем, что она начинала задыхаться без него.
В какой-то момент, когда он оторвался от ее губ, Дафна услышала его удивленный голос:
- Почему ты плачешь?
Она вздрогнула, не в силах дышать. Не в силах оторваться от него, даже если бы это спасло ее от самой себя.
- Что?
Он вздохнул и стал покрывать поцелуями ее лицо, вытирая мокрые дорожки.
- Не плачь, прошу тебя, любовь моя, я…
Она судорожно вздохнула и порывисто обхватила его шею.
- Не называй меня так, – всхлипнула она, коснувшись губами его лба, его виска, чувствуя, как ее холодный нос щекочут его мягкие волосы.
Он замер и поднял голову.
- Хорошо, не буду. Как ты хочешь, чтобы я называл тебя?
В едва догоревшем огне очага она увидела его яркие, пронзительные синие глаза, в которых застыла такая мучительная нежность, что она боялась разрыдаться.
- Молчи, – взмолилась она, приближая к нему свое лицо. – Пожалуйста, молчи.
Он был оглушен ею. Оглушен той нежностью, с которой она сама поцеловала его. Поцеловала после всего, что он сделал с ней. Столько раз отталкивала его, а сейчас сама целовала с таким упоением, что у него едва не растаяло сердце. Будто он был нужен ей даже больше, чем они оба предполагали. Нэйт задохнулся и еще крепче обнял ее, захваченный ею окончательно. Беспредельная нежность сокрушила его сердце. Он хотел не просто касаться каждой клеточки ее тела, он хотел пробраться ей в самую душу, найти там все до последнего частички ее самой, то, что она прятала от него, и спрятать в своей душе, чтобы она никогда больше не ушла от него. Излечить все раны и прогнать все страхи, которые всё еще стояли между ними.
Зацеловав ее до одури и приняв от нее такие же обжигающие поцелуи, Нэйт, пошарив рукой по полу и найдя одеяло, накинул его ей на плечи, встал, подхватил Дафну на руки и понес к узкой, небольшой, на низких ножках кровати, не переставая целовать ее горячие губы. Он боялся, что если она очнется, всё это развеется, как дым. Он боялся, что если сам очнется, это превратится в сон, который он не сможет больше поймать.
Поставив ее на пол и бросив на кровать одеяло, он потянулся к завязкам ее плаща и скинул тяжелую накидку на пол. Трясущиеся руки сомкнулись у нее на спине, пальцы нащупали крючки, и пока она продолжала целовать его с умопомрачительным пылом, он смог расстегнуть шерстяное платье, которое скользнуло по ее талии, а он помог упасть на пол. Дафна вздрогнула от холода, тогда Нэйт привлек ее к себе, присел на кровати с тонким, но сносным матрасом, и посадил ее рядом с собой.
С трудом оторвавшись от нее, Нэйт заглянул в ее затуманенные, напуганные глаза. Дрожащие руки коснулись ее пленительного лица, на котором к его немалому облегчению не было больше слез.
- Боже правый, ты настоящая, – прошептал Нэйт глухо, запустив пальцы ей в волосы, вытаскивая шпильки, которые упали на кровать и на пол. Длинные черные локоны распустились и рухнули на ее дрожащие плечи. – Боже мой, Дафна… – беспомощно выдохнул он, робея и теряясь. Желая ее больше всего на свете.
Он даже не думал, что испытает такое сокрушительное потрясение, когда однажды все же коснется ее. Она была не просто восхитительна. Нэйт подался вперед и снова накрыл ее подрагивающие, нежные губы, которые тут же раскрылись для него. Пальцы его стали развязывать ленты на нижней сорочке, расшнуровали корсет, который он бросил на пол. Нэйт медленно раздевал ее, не веря в то, что это происходит с ним на самом деле. Выпустив ее губы и опустившись перед ней на колени, он скользнул рукой по ее длинным, стройным ногам, стягивая шерстяные чулки, сбрасывая ботинки и панталоны. Молча Дафна сидела на кровати и блестящими, расширившимися от потрясения и страсти глазами следила за ним. У нее были почти ледяные пальцы ног, когда он высвободил их. Она вздрогнула, прикусив губу и тяжело дыша. Тогда Нэйт обхватил ладонями изящные ступни в попытке согреть ее до тех пор, пока она не прижала ладонь к его груди. Щеки ее потемнели от румянца. Она сжала пальцы на его плече и потянула его к себе, не спуская с него напуганного, встревоженного взгляда. Нэйт поднялся и снова присел рядом с ней. Господи, он мечтал об этом с тех пор, как увидел ее в том полутемном коридоре гостиницы целую вечность назад! Он благоговел перед ней, от того, что ее пальцы снова касались его лица, зарылись ему в волосы, опустились на плечи и обняли его.