Ее лорд-сосед. Ее одержимость.
- Дафна, – прошептал он, снова накрыв ее губы своими.
Она прильнула к нему, обхватив его шею руками, и притянула к себе, так близко, что чувствовала своей обнаженной грудью волоски на его твердой груди, чувствовала его тяжелое бедро, которое опустилось на ее ногу. Это было… Она даже не думала, что это может быть так захватывающе, что так можно касаться, что такое может когда-нибудь произойти с ней, но он был ее реальностью с тех пор, как вышел к ней в пустой коридор ничем не примечательной гостиницы, раз и навсегда став ее одержимостью. И вот теперь он не просто обнимал ее, не просто целовал. У нее был… такой скудный опыт, что Дафна не знала, что ей делать. Она хотела обнимать его и никогда больше не отпускать, хотела касаться, касаться его атласной, горячей кожи. И целовать его, целовать до тех пор, пока они оба не задохнуться.
О да, она так хорошо умела целовать его, как не смог бы поцеловать никто. Так страстно и пылко, что Нэйт действительно задыхался, не представляя, как уцелеет в этой битве. Его тело напряглось и горело, чресла окаменели и причиняли ему даже боль. Он медленно опускался на ее восхитительное тело, согревая ее своим теплом, и боялся еще до окончания поцелуя сойти с ума. Она целовала его слишком упоительно, слишком сладко, чтобы он сумел сдержать себя, чтобы не торопиться. Он даже не думал, что одним поцелуи можно довести его до такого состояния, но она была… была сама собой и этого было достаточно, чтобы он окончательно потерялся в ней.
Когда он понял, что это не сон, когда поверил в реальность происходящего, все мгновенно изменилось.
Подложив одну руку ей под голову, чтобы ей было удобнее, и испивая ее манящие, дразнящие губы, другой рукой Нэйт погладил ее по плечу. Кожа ее была нежная, как шелк. Дафна вздрогнула и теснее прижалась к нему, вжимаясь ему в бедра. Нэйт задохнулся, отчаянно пытаясь сдержать себя. Свет от очага едва мерцал, обещая догореть в ближайшие минуты. Нэйт оторвался от ее губ, мечтая увидеть ее еще раз, пока мрак не поглотил их.
Ее кожа действительно была белая, как снег. Худенькие плечи переходили в пышную грудь, которая лежала перед ним, в узкую талию, округлые бедра и длинные, стройные ноги, одна из которых лежала на его ноге. У нее было восхитительное, необыкновенное тело.
- Господи, ты просто создана для любви! – прошептал он, накрыв ее грудь ладонью.
«Создана для меня, – ошеломленно прокатилось у него в голове. – Только для меня».
Как можно было прятать такое тело? Как он мог перестать касаться ее? Он тонул в ней. Нэйт опустил голову и накрыл губами нежно-розовый сосок, который тут же отвердел между зубами.
Дафну принизила мучительно-сладкая дрожь, которая в прошлый раз казалась ей вымышленной, но только не сегодня. Сегодня это стало ее реальностью. Он был ее реальностью. И происходящее было реальностью, воспламеняя ее и усиливая ощущения, которые стремительно нарастали в ней.
Свет в очаге потух, погрузив их в полный мрак, только это уже было не важно.
Прикусив губу, чтобы не застонать, Дафна снова запустила пальцы в его мягкие длинные волосы, изумляясь тому, как тело помнило его прикосновения и знало, как точно реагировать. Спина выгнулась само собой, предоставляя ему больше возможности. И он ласкал ее с такой деликатной, умопомрачительной нежностью и страстью, что у нее потемнело перед глазами и обрывалось дыхание. Он зацеловал ее грудь так, что малейшее прикосновение заставляло ее содрогаться от мучительного наслаждения, которое посылали по всему телу ставшие чувствительными соски. То, что никогда не бывало тронутым. Джайлз… он приходил к ней раз в неделю, ложился на нее в своей длинной ночной рубашке, ронял в ней свое семья, производя малоприятные действия, и спешно уходил, ожидая, что она даст ему наследника. Он приходил к ней всего… несколько раз, а потом его визиты прекратились вовсе, и хоть она испытала нечто вроде облегчения оттого, что он перестал приходить к ней по ночам, почти полностью переселившись в эту чертовую таверну, хоть ей было всё равно, с кем теперь Джайлз проводил свое время, ей было не все равно, какое унижение она испытала, обнаружив этот факт. Но он ходил туда, куда ходили все мужчины без исключения. Мужчины, которые думали не дальше собственных штанов. Мужчина, который обнимал ее сейчас…